Книга Шата, страница 51 – Ри Гува

После ее приказа люди снова двинулись ко мне, и один уже был за моей спиной, когда я повернулась и стянула капюшон с головы.

Глаза смельчака, успевшего занести клинок, округлились и наполнились ужасом. Остальные тут же отлетели от лестницы, будто подхваченные ураганом.

Я аккуратно забрала нависший надо мной клинок из рук трясущегося бойца. Его будто парализовало, и он даже не смог опустить руку. Она просто упала, дернув за собой владельца, и тот скатился по лестнице, не переставая смотреть мне в глаза.

— Дыши глубже, друг, – посоветовала я. – А то задохнешься.

Пространство вокруг помоста очистилось на целый ярд. Были еще храбрецы, которые продолжали держать оружие, но стоило мне посмотреть в их сторону, как ножи звонко падали на пол.

Всех поглотил леденящий ужас.

Кнарк был доволен. Весьма доволен. Пожалуй, отныне все беседы буду начинать только так. Нет нужды рассыпаться в любезностях. Их никто не ценит по достоинству. Зато страх понятен всем. Самое чистое чувство из всех. Раз не хотят слушать голос разума, значит, будут слышать учащенное биение сердца, объятого ужасом.

— Вот и славно, – кивнула я и повернулась к главарям. – На чем мы остановились?

Они, похоже, не поняли, что произошло и почему их бравые воины вдруг заскулили от страха. Стоило мне поднять взгляд, как Клео открыл рот, вытянулся словно струна и положил руку на меч. Не вынул его из ножен, а просто положил. Мозги есть, это похвально. Девчонка же, выронив книгу, вскочила с кресла и схватила два метательных ножа. У нее мозгов явно поменьше.

Я посмотрела на братьев. И удивилась, поскольку они уставились на меня с любопытством. Ни ужаса, ни трясущихся поджилок, ни трепета в дыхании. Сидят и дышат как прежде. Видимо, у этих двоих мозгов нет вообще.

— Где моя книга? – спросила я, но это прозвучало как требование.

Брюнет – похоже, Аркин – поднялся и, как ни странно, подошел ко мне вплотную. Смелости хоть отбавляй. Подойти к кнарку так близко и по доброй воле…

Я не напряглась. Этот человек не излучал боевой готовности. Он даже гневом не пылал. Слегка возбужден, да, но не более того. А даже если это гениальная актерская игра, то я успею вырвать его сердце до того, как он шевельнется.

Я лишь бровь успела поднять, когда Аркин наклонился к моему уху и тихо спросил, щекоча дыханием:

— Что за маскарад, Шата? Почему ты сразу не показалась? Мы тебя не узнали.

Ярость как рукой сняло. Она отхлынула от сердца, как волны от берега. И сейчас все силы уходили на то, чтобы никак не выдать, что я понятия не имела, о чем он говорит. И как он меня назвал?

— Шата? – Анцель вырос позади Аркина. – Зачем это все? Мы сделали что-то не так?

Они меня знали. Только они. Клео и девчонка негодующе смотрели на нас, но за ножи больше не держались.

Они назвали меня Шатой. Почему? На забытом языке это означало «Дочь Мрака». Хотя до этого я и вовсе не подозревала, что владею забытым языком.

Я молчала. Братья смотрели в мои черные глаза. Не дрожали, не двигались и больше ничего не говорили. Ждали моего слова.

Я разомкнула губы и тихо выдавила единственное, что пришло в голову:

— Надо поговорить.

Братья кивнули и направились к двери, за которой ранее исчезали воришки. Я последовала за ними. Аркин открыл передо мной дверь, и, когда уже вышла в смежный коридор, я услышала, как он сказал Клео, чтобы тот дальше принимал награбленное.