Книга Шата, страница 86 – Ри Гува

Мечтой всей моей жизни было стать рыцарем. Отважным, гордым и бесстрашным. Чтобы про меня слагали легенды, от которых у детишек начинался бы зуд непреодолимой жажды приключений.

Будь я рыцарем, защищала бы слабых и наказывала плохих. Каждый день начищала бы свои доспехи. Ценила бы каждый миг подаренной возможности быть военным звеном великой армии.

— Твои слюни чуть ли не до земли свисают, – подметил Корил и кивнул. – Вон они.

Вывалившись из несбыточных мечтаний, я подпрыгнула, чтобы хоть что-нибудь увидеть, но тщетно. Я подергала Корила за рукав. Он присел, я взобралась ему на плечи и наконец увидела первые ряды воинственно марширующих легионеров.

Восторг лился из меня водопадом. Я мотала ногами, сидя на плечах друга, и лишь покрикивала:

— Ты видел? Смотри, тот лишь немного старше Руру! Ох, Корил, посмотри на этого! Видал, какая у него борода?

Корил удерживал меня от падения и кивал на все мои восклицания. Ничего не говорил, лишь наблюдал за шествием, но я знала: он тоже испытывал пленительное восхищение.

Конюшонок, как и я, втайне мечтал стать военным. Мы говорили об этом лишь однажды, и тогда я пообещала, что поколочу его, если его возьмут в вояки, а меня нет. Это было нечестно с моей стороны, ведь мы оба знали, что меня никогда туда не примут – лишь девочки из Юшена могли участвовать в отборе. Считалось, что только суровый северный край способен породить в девочке настолько твердый характер и свирепую душу, что она будет способна обучаться военному мастерству. Тарта, Кейлин-Горда и Эбис, по традиции, воспитывали лишь хозяек, кухарок, служанок, гувернанток, швей и жен. Последнее ценилось особенно высоко, но я не понимала почему. Ведь гораздо сложнее каждый день готовить еду на пятьдесят человек, нежели числиться уважаемой супругой не менее уважаемого господина.

Рыцари шли и шли. Мое счастье щекоталось и хихикало. Как же я любила этот день! Смотреть на них и представлять себя, марширующей рядом…

Как и всегда, в конце, когда последний солдат превращался в маленькую точку на темнеющем тракте, становилось невыносимо грустно. Мне никогда не быть среди них. Никогда не носить ни доспехов, ни портупеи, ни меча. Никогда не сидеть на лошади сродни мужчине. Никогда не спасти чью-то жизнь.

— Пойдем обратно? – предложил Корил, спуская меня на землю.

Я кивнула и в который раз удивилась его силе. Он держал меня так легко, словно я весила с виноградную горсть. А еще я только сейчас поняла, насколько он вырос. Еще немного, и Корил будет похож на настоящего мужчину. Такого, каких уже называют взрослыми.

— Что ты так смотришь? – спросил он.

— Упустила тот момент, когда ты успел стать выше меня.

Корил мило улыбнулся.

— Побьешь меня за это?

— Не! – скривилась я, отчего-то чувствуя неловкость. – Идем!

— Если помните, сэр, – говорил хозяин, – это дочери швеи, которая…

— Да-да, я помню, конечно. Печальное событие, – сказал важный дядя, из-за приезда которого тут все вверх дном подняли. – Кажется, это Алика, а это Митра, верно?

Алика присела в я-благородная-лань-реверансе, а я… тоже присела, когда меня больно тыкнули в ребро. Только мой реверанс назывался «кажется, съела что-то не то».

— Примите мои соболезнования, юные леди, – проговорил мужчина, и, судя по тону, ему действительно было жаль. – Это горе, которое не должны испытывать дети, но, к сожалению, жизнь сама по себе несправедлива.