Книга Следуя за любовью, страница 123 – Ханна Коуэн

Да, можно уверенно сказать, что я готова почти на все, чтобы быть с ним. В том числе на расстоянии.

— А вот и они! – радостно восклицает бабушка, хлопая в ладоши, когда мы с Анной входим на кухню.

Я крепко прижимаю Анну к себе, не в силах отпустить ее даже ненадолго. Пришлось подождать несколько минут, пока не пройдет эрекция, когда я чуть не взял ее прямо в хлеву, и я до сих пор не вполне оправился. Я весь горю и на взводе. Воронье гнездо у меня на голове наглядно демонстрирует, насколько я не в себе: по пути домой я слишком часто ерошил волосы.

— Как тут вкусно пахнет, Элиза! – говорит Анна с ослепительной улыбкой. – Нужно чем-то помочь?

— Пожалуй! – улыбается в ответ бабушка. – Броуди с дедушкой и в обычный день способны смести все, что есть в доме, не говоря уже про Рождество!

Анна выскальзывает из-под моей руки, но я хмурюсь и едва сдерживаюсь, чтобы не заворчать, отказываясь ее отпускать. Бабушка вмиг сменяет улыбку на сердитый взгляд. И я нехотя убираю руку, а Анна, посмотрев на меня с коварной усмешкой, тут же оказывается рядом с бабушкой.

Предательница!

«Скоро она будет только моей», – напоминаю я себе. А когда мы окажемся наедине, ей уже от меня так просто не скрыться.

— Не будь таким сварливым, Броуди. Иди займись делом и помоги мне накрыть на стол, пожалуйста, – говорит бабушка, уже направляя Анну к раковине и объясняя ей, как проще и эффективнее всего чистить картошку.

Я задерживаюсь в дверях, глядя, как общаются две женщины, бурно и весело. Они так легко поладили, как старые подруги. От этого со мной что-то происходит. Внутри все переворачивается, и это чувство исходит оттуда, где живет любовь. Потому что это она и есть – любовь.

Я люблю Анну. Глубоко и самозабвенно. Так, что это должно бы пугать, но не пугает. А успокаивает, дополняет меня.

Рядом с ней я чувствую цельность, недостающие звенья встают на места.

Я встречаю свои чувства с распростертыми объятиями без всякого страха. С этой завершенностью я выхожу из кухни, достаю из буфета в столовой нарядную фарфоровую посуду и начинаю накрывать на стол.

Пока я заканчиваю, мне не дают скучать их смех и приглушенные разговоры. Даже тяжелые шаги деда, доносящиеся от заднего крыльца, не могут прервать двух женщин.

Их перебивает низкий, глухой рокот дедова голоса.

— Такая метель приближается! По радио сообщают о белой мгле^[8].

— Значит, у нас будет по-настоящему снежное Рождество, – невозмутимо отвечает бабушка.

Анна, похоже, не разделяет ее спокойствия, судя по тревоге в голосе.

— Неужели все так плохо?

Я вхожу на кухню, прежде чем кто-то успевает ответить. Она тут же находит меня глазами. Взгляд Анны притягивает меня, как мой – ее. Выгнув бровь, я смотрю на деда, который с любопытством нас разглядывает.

Не знаю, почему его удивляет мое желание ее защищать, ведь этому я научился у него.

— Все будет нормально. Может, выключат электричество ненадолго, но у нас тут прорва генераторов, – говорю я Анне в надежде ее успокоить.

Она кусает губу.

— А как же Бананна?

— С ней все будет нормально. У нее есть хлев, если нужно будет укрыться, а если хочешь, милая, можем взять ее сюда, – предлагает бабушка.

Дед резко усмехается, но, опомнившись, кашляет, чтобы замаскировать свою реакцию.

— На Рождество корове в доме не место, Элиза.