Книга Следуя за любовью, страница 71 – Ханна Коуэн

— Так и есть. Но когда она снова вышла замуж, то будто заново родилась. Ей вдруг захотелось путешествовать и жить так, как не удавалось, пока она была связана с моим отцом. Я не хочу проявлять эгоизм, ведь ей десятки лет приходилось иметь дело с таким, как он. Поэтому нет, у нас не бывает семейных ужинов, и да, на праздники она чаще всего уезжает, но я за нее рада, – объясняет Анна. В ее голосе звучит нежность, потому трудно ей не верить.

— Ладно. Чего тебе сегодня делать не нужно – рассказывать это моей бабушке. Она наверняка тебя удочерит, и ты никогда от нас не отвяжешься, – говорю я, пытаясь разбавить вдруг ставшую такой серьезной атмосферу. – Ты еще захочешь, чтобы такой семейный ужин никогда не повторился.

— Мне почему-то кажется, что это было бы не так уж плохо.

Вдалеке показываются ворота на ранчо Стилов, и я бегло улыбаюсь Анне, чувствуя, как невероятно мне повезло, что она рискнет заглянуть в мой мир. Трудно не отвлекаться от дороги, когда она, заметив ворота, ахает от восторга при виде каких-то обычных железяк. Это ерунда по сравнению с самим ранчо, особенно летом. Нам не подфартило, что впервые Анна оказалась здесь посреди зимы.

— Добро пожаловать на ранчо Стилов, Анна! Оно гораздо лучше, чем кажется на первый взгляд.

— Оно большое?

— Около двенадцати тысяч гектаров, плюс-минус.

Она снова открывает рот от изумления.

— Какое огромное!

— Мы не всю землю используем. – Почти всю, но все-таки.

— Значит, часть вы оставляете как есть?

Я киваю, заворачивая в открытые ворота. До дома ехать недалеко: первое поколение Стилов-скотоводов построило его ближе к дороге, чтобы вид бескрайних просторов не угнетал вновь прибывших. Неизвестно, работает ли это, но, по-моему, нет. Нужно лишь заглянуть за дом – и увидишь истинные размеры ранчо.

— На большей части земли просто пасется скот. Меня лучше не расспрашивать о чем-то, кроме техники, конюшен и самых несложных работ. Я никогда не интересовался коровами, когда они вырастают и перестают быть телятами.

К большому разочарованию деда. Мое нежелание участвовать было первым сигналом к тому, что ему придется искать кого-то, чтобы передать свое дело. Сколько себя помню, как только кто-нибудь заговаривал о сезоне отела, мои мысли тут же оказывались где-то далеко.

— Лучше обратиться к деду, если захочешь узнать побольше. Мои познания ограничиваются самыми азами, – добавляю я.

У Анны такой любопытный взгляд, что я не могу удержаться, чтобы не спросить, о чем она думает.

— И как твой дедушка смотрит на твою незаинтересованность?

Я протяжно вздыхаю.

— Именно так, как ты подумала.

— Мне жаль.

— Не о чем жалеть. Мы разберемся. Я все еще надеюсь, что, пока я дома, мне удастся наладить наши отношения.

— И как успехи?

Я фыркаю.

— Так себе.

— Он не будет против, что я приехала?

— Нет. Он наверняка удивится, что я вообще кого-то привез сюда, а кого именно – неважно.

Даже если деду что-то не понравится, это ничего не изменит. Я хочу, чтобы она побывала здесь. А остальное не имеет значения.

Я оборачиваюсь к Анне и замечаю, как она улыбается, прежде чем успевает отвернуться к окну. Заметив какое-то движение слева от себя, я отрываю от нее взгляд. Рядом с грузовиком бежит рысью вороной конь, на седоке такого же цвета шляпа и толстая зимняя куртка. Подавшись вперед в седле, дед заглядывает в кабину и выгибает бровь как раз перед тем, как я останавливаюсь возле дома.