Книга Замерзшие сердца, страница 71 – Ханна Коуэн

Сердце чуть не подпрыгивает, когда сквозь визор шлема я замечаю знакомые глаза цвета кофе, суженные и напряженные. Хотя челюсть Тайлера стиснута, а губы вытянуты в прямую линию. Я понимаю, что еще никогда не видела его настолько красивым. Он сосредоточен, но при этом взгляд мечется слева направо, как будто изучает толпу в поисках ответа. И тут до меня доходит – он ищет меня.

Лицо мгновенно заливается краской. Я чувствую его взгляд и улыбаюсь настолько искренне, что оператор наверняка уже демонстрирует нашу встречу на огромном экране.

Кровь пульсирует в горле, и я чуть не захлебываюсь воздухом, когда Тайлер снимает шлем и улыбается этой леденящей душу улыбкой. Прямо. Мне.

— Боже, как мило, – вздыхает мама. Даже по голосу слышно, как она улыбается.

Совершенно очевидно, что окружающие люди меня рассматривают: я кожей чувствую их взгляды, утопающие в любопытстве. Но мне на них плевать. Единственные глаза, которые меня волнуют, принадлежат парню, в которого я так беззаветно влюблена. Неужели все это реально? От счастья на глаза наворачиваются слезы.

Оторвав взгляд от Тайлера, я тихонько смеюсь и вытираю лицо, пока никто не заметил. Когда снова поднимаю глаза, на льду появляется Оукли. Тайлер почему-то хмурится, но мой брат уже останавливается с ним рядом, довольно резко хлопает его по плечу и что-то говорит, но так тихо, что никто, кроме них двоих, не слышит из-за музыки. Реакция Тайлера мне незаметна, однако ленивая улыбка Оукли говорит сама за себя: он хочет, чтобы Тайлер расслабился, хочет, чтобы тот получил удовольствие.

Украдкой взглянув на Аву, у меня перехватывает дыхание: она смотри на Оукли с такой безмерной любовью, что я чуть не теряю рассудок. Следит за ним так, будто от этого зависит вся ее жизнь. Губы приподнимаются в лучезарной улыбке, отчего кожа возле глаз морщится, а десну над верхними зубами становится видно.

— Стартовый состав «Ванкувер Варриорз»! – раздается из динамиков мощный мужской голос.

Возвращаю внимание на лед. Тайлер стоит на синей линии рядом с Оукли и тремя другими игроками. Из всех мне знаком только один человек – Логан Тринити, второй основной защитник «Ванкувера» и товарищ Тайлера по звену.

— Тайлер Бейтман! Логан Тринити! Майкл Хеллер! Джейкоб Йоллан! И впервые на этом льду в составе «Ванкувер Варриорз» – Оукли Хаттон!

Толпа ликует, радуясь за нашу команду. И я, не раздумывая, к ним присоединяюсь. Мне нравится ощущение тепла, перетекающего от пальцев ног к макушке головы, от левой руки к правой, когда Тайлер замечает нас и подмигивает – простое действие, которое никто, кроме меня, не замечает. Теперь мои щеки снова полыхают, залитые ярким румянцем.

* * *

— Эй! Нарушение! Делавера на скамейку! Вы что творите?! – кричу я, подняв руку и негодующе тряся кулаком.

Судья, не обращая внимания на возмущенные вопли, продолжает отдавать победу сопернику. Совершенно беззаботно он в который раз отправляет Тайлера на скамью штрафников, а потом возвращается и бросает шайбу в точку вбрасывания слева от ворот «Ванкувера».

Игра близится к концу: до конца третьего периода остается всего пять минут. Счет – 2:2, но, если бы судьи не играли в любимчиков, это была бы неоспоримая победа нашей команды.

За сегодняшний матч Тайлер уже в третий раз сидит на скамейке штрафников, и я знаю, что он находится в шаге от удаления. Впрочем, не уверена, что в данный момент его это волнует. Неважно, что он делал весь вечер: играл честно или на полной скорости врезался в противника, он всегда получал несправедливую карточку. Я замечала, что под влиянием гнева и разочарования его игра становилась все более неаккуратной. Но разве можно его винить?