Книга Неожиданный удар, страница 67 – Ханна Коуэн

Высокая крыша, большие окна и трава зеленая, как в рекламе. Из каждой трещинки на дорожке что-то растет, а на двери гаража вмятина размером с мяч. Крыльцо маленькое, но в идеальном состоянии. Вообще, весь дом в идеальном состоянии. За ним явно хорошо следят.

Рядом с задней калиткой, между домом и забором, который отделяет двор Адама от соседей, натянута хоккейная сетка. Цветов или кустов нет, но они и не нужны. Дом сам по себе приветливый и гостеприимный.

Темно-синяя дверь открывается, и Купер обеспокоенно машет мне рукой. Я закрываю дверцу маминой машины, убираю ключи и бегу по дорожке.

— Привет, СП, – говорит он, хватая меня за руку и заводя в дом. – Папа в своей комнате. Я дал ему лекарства, которые ты сказала, и он сразу заснул.

— Хорошо, – киваю я и после некоторой паузы вопросительно смотрю на него. – СП?

— Да, это сокращенное от Суровая Специя.

— Тогда было бы СС?

Он склоняет голову набок:

— Наверное. Но звучит не так круто. СП звучит отвязнее.

— Тебе можно говорить «отвязнее»?

Купер с любопытством смотрит на меня, и я глазею в ответ. Мне немного неловко наедине с ним. Не потому, что он неприятный мальчик, а потому, что я понятия не имею, как себя вести. У меня почти нет опыта общения с детьми.

— У меня вопрос, – выпаливает он.

Я сглатываю:

— Спрашивай.

— Ты не любишь детей?

— Эм… – мешкаю я с ответом.

В его взгляде настойчивость, которая напоминает мне его отца.

— Потому что я не ребенок. Мне двенадцать.

— Я думала, что ребенком перестаешь быть, когда исполняется тринадцать.

— Ну, наверное. Но я зрелый для своего возраста.

Я киваю:

— Точно.

— Итак, тебе нравится мой папа?

— А ты любишь заставать людей врасплох, – через силу смеюсь я.

Что я должна ответить?

— Я хочу, чтобы тебе нравился мой папа, потому что ты ему нравишься.

Мои щеки горят. Я смотрю куда угодно, только не на мальчика, наблюдающего за мной.

— Может, я ему и нравлюсь, но ты меня даже не знаешь. Почему ты так хочешь, чтобы мне нравился твой папа?

Купер поднимает руку к подбородку и, поразмышляв несколько секунд, гордо улыбается:

— У папы не было девушки с тех пор, как я родился, и я думаю, что это сделает его счастливым. А еще ты крутая. Папа показывал мне некоторые твои матчи на «Ютубе», и ты неплохо играла. Правда, что ты завоевала золотую медаль на Олимпиаде, или он соврал, чтобы ты выглядела круче?

Так, с этого места поподробнее.

— Во-первых, у него никогда не было девушки? Как такое возможно? И да, завоевала.

Глаза Купера победно сверкают, и я мысленно ругаю себя за то, что раскрыла карты.

— Он говорит, что был слишком занят, но я думаю, что он просто не нашел ту, которая ему бы достаточно нравилась. Поэтому я считаю, что тебе надо с ним встречаться.

— И что ты знаешь о свиданиях?

Он кривится:

— Гадость. Поцелуи и держание за ручку.

Я не могу сдержать улыбку при виде того, как он морщит нос от отвращения.

— И все?

— Мне всего двенадцать, Суровая Специя.

— Так, пора прекращать с этим прозвищем, – пыхчу я.

— Слишком поздно, – широко улыбается он. – Нам нравится.

— Вам, может, и нравится, а мне нет.

— Может, со временем ты полюбишь это прозвище, как и моего папу.

У меня сбивается дыхание, и ответ получается дрожащим:

— Может быть.

— «Может быть» почти всегда означает «да», – заявляет Купер, победно вскидывая кулак.