Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 53 – Кейт Блейз

Ужин тянулся бесконечно. Кэтрин чувствовала на себе взгляд отца — тяжёлый, изучающий, но он не заговаривал, только перебирал ложкой в тарелке. Она почти доела, когда он отложил столовые приборы.

— Кэтрин, мне нужно с тобой поговорить.

Она подняла голову. В его голосе не было привычной мягкости.

— Сегодня приходил Сэм. — Отец смотрел на неё в упор. — Он рассказал, что вокруг тебя крутится какой-то молодой человек. Вулф. Сын тех самых Вулфов.

Кровь отлила от лица. Она сжала вилку.

— И что?

— Сэм беспокоится о твоей добродетели. — Голос отца стал твёрже. — Я тоже. Что происходит?

Она выпрямилась.

— Ничего такого, о чём стоило бы беспокоиться.

— Ничего такого? — Отец подался вперёд. — Этот парень провожает тебя после занятий, вы вместе появляетесь в университете. Сэм видел, как ты выходила из его машины. Поздно вечером.

— Я уже взрослая, папа.

— Тебе девятнадцать. Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Эти люди... — Он запнулся. — У них другие ценности. Ты не должна с ним встречаться.

— Мне всё равно, что думает Сэм. И мне нравится Кейн.

— Кэтрин! — Отец ударил ладонью по столу. Тарелки звякнули. — Ты не понимаешь, что говоришь. Сэм — хороший молодой человек. Он станет мне заменой, когда я уйду. Вы должны пожениться.

Она смотрела на него, не веря своим ушам.

— Что?

— Я уже говорил с ним. Он согласен. Вы будете вместе, ты продолжишь помогать в церкви, воспитывать детей в вере. Это правильный путь.

Она встала. Стул отодвинулся с резким скрипом.

— Я не хочу этого.

— Ты не знаешь, чего хочешь, — в его голосе проскользнула сталь. — Этот Вулф, его деньги, его машины — ты думаешь, это любовь? Он из семьи, которая нажила состояние на лекарствах, на крови больных. Ты хочешь быть частью этого?

Кэтрин вспыхнула.

— Ты думаешь, что я ради денег с ним? — Голос сорвался. — Папа, я думала, ты знаешь меня лучше всех! Но оказалось, что нет.

Слёзы жгли глаза — от обиды, от горечи, от того, что он мог подумать о ней такое.

Отец открыл рот, но она не дала ему сказать.

— Я не хочу связывать свою жизнь с церковью. Я люблю Бога, но хочу идти своим путём.

— Ты портишь себе жизнь. Этот парень, его деньги, его машины — всё иллюзия. Он не даст тебе того, что нужно.

— А что нужно? — Она смотрела на него, и впервые в жизни не отводила взгляда. — То, что решаешь ты? Сэм? Может, сам Господь спустится и скажет, за кого мне выходить?

— Не кощунствуй!

— Я не кощунствую. — Она говорила тише, но твёрже. — Я хочу, чтобы ты услышал меня. Бог не говорит то, что диктуешь ты. Он в моём сердце. И я слышу его иначе.

Отец побледнел. Секунду он смотрел на неё, потом медленно сел.

— С этого дня, — в его голосе зазвенел металл, — провожать и встречать тебя из университета будет Сэм. Я уже договорился. Ты не будешь больше одна.

Кэтрин смотрела на него, и внутри всё обрывалось. Он отнимал у неё последнее.

— Ты не можешь так поступить.

— Могу. Я твой отец.

Она развернулась и вышла. Не побежала — прошла медленно, чеканным шагом, чувствуя его взгляд между лопаток. Поднялась к себе, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.

В груди кипело. Злость, обида, бессилие.

Она стояла, пока шаги за дверью не затихли. В доме воцарилась тишина — та самая, которая бывает после большого скандала, когда каждый заперся в своей комнате и никто не хочет делать первый шаг. Потом медленно выдохнула, разжала кулаки. Подошла к столу, выдвинула ящик. Коробка лежала на месте, бархат поблёскивал в тусклом свете лампады. Она взяла её, подошла к окну. Распахнула створку — ночной воздух ворвался в комнату, прохладный и свежий.