Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 58 – Кейт Блейз

— Ты знаешь, — сказала она утвердительно.

Кейн улыбнулся краешком губ.

— Я догадался.

— Как? — выдохнула она.

— Ты открыла окно. Впервые после того, как я дал тебе коробку.

Кэтрин залилась краской. Она думала, что это был её секрет, её тихая ночь, её выбор. А он знал. Знал всё время. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Он шагнул в сторону, открывая дверь машины.

— Поехали.

Она посмотрела на него, потом на чёрный салон, и внутри шевельнулась знакомая тревога. Но не страх. Что-то другое.

— За мной ходит Сэм, — сказала она быстро. — Отец приставил его охранять мою добродетель.

Кейн рассмеялся — коротко, хрипло.

— Охранять уже нечего.

Она почувствовала, как краска заливает щёки, но не отвела взгляда.

— Да, — сказала она твёрдо.

Он придержал дверцу, жестом приглашая её внутрь.

— Кэти, если ты сейчас уедешь со мной, дороги обратно не будет.

Она помедлила секунду. Вспомнила коробку в сумке, телефон, который купила сама, слова отца, взгляд Сэма, своё отражение в зеркале после той ночи. Всё, что она сделала, привело её сюда.

Она села.

В машине тишина была другой — не давящей, а наполненной. Кэтрин смотрела в окно на проплывающие огни, потом перевела взгляд на его руки, лежащие на руле. Уверенные, спокойные.

— Я немного навела справки, — сказала она, не глядя на него.

Он бросил быстрый взгляд в её сторону.

— И что ты думаешь?

Она сжала пальцы на коленях.

— То, что я видела... не выглядит ужасно. Скорее незнакомо. Я поняла, что бывает жёстко, но то, что было сдержаннее... выглядело вполне приемлемо.

Он усмехнулся, но ничего не сказал.

Лофт встретил её мягким полумраком и тишиной. В прошлый раз она чувствовала себя здесь чужой, неуютной, замерзающей среди чёрного мрамора и стерильной чистоты. Сейчас всё казалось иначе. Возможно, потому, что она знала: здесь он рисовал её. Здесь он ждал её решения.

Она медленно прошла вглубь, чувствуя его взгляд на своей спине. Воздух был тяжёлым, густым, и каждый шаг давался с усилием. Кейн закатал рукава рубашки, расслабил ворот — движения неторопливые, но в них чувствовалась та самая уверенность, от которой у неё внутри всё сжималось.

Она перевела взгляд на картины у окна.

Несколько законченных полотен стояли на подставках. Она прошла мимо, задерживаясь на каждой. Её портреты — она узнавала себя в изгибе шеи, в линии плеч. И одна, у которой она остановилась.

Она была изображена со спины, но будто обернулась — подбородок касался плеча, волосы распущены и падают на обнажённую спину. Губы приоткрыты, глаза закрыты. Это было не сном и не пробуждением — момент перед поцелуем. Или после.

Кэтрин поднесла руку, кончиками пальцев провела по нарисованным губам. Холст был прохладным, но ей казалось, что она чувствует тепло.

— Кэти.

Она обернулась.

Кейн сидел в кресле у окна. Спина прямая, руки лежат на подлокотниках. Взгляд — собранный, серьёзный, без той ленивой полуусмешки, к которой она привыкла. В нём было что-то новое.

— С этого момента у нас будут правила, — сказал он ровно. — Ты приходишь сюда после каждой пары. Без опозданий. Это первое.

Кэтрин слушала, чувствуя, как внутри разливается странное тепло. Он говорил о вещах, которые она не до конца понимала, но в его голосе чувствовалась такая уверенность, что ей не хотелось перебивать.