Книга Подонки «Плени и Сломай», страница 6 – Кейт Блейз

Впервые женщина пропустила мимо внимания его попытки понравиться. И это бесило сильнее, чем любое сопротивление.

Он достал телефон, набрал сообщение помощнику:

«Найди мне все о студентке первого курса Кэтрин Мур. К завтрашнему утру».

Машина нырнула в вечерний поток, унося его от галереи, от выставки, от девушки в закрытом платье. Но образ ее остался в его голове — тихий, светлый, почти нереальный.

Ангел, который даже не заметил, что мимо прошел дьявол.

Выставка медленно пустела. Гости расходились, унося с собой буклеты и вежливые улыбки, студенты сворачивали свои стенды, перешептываясь о проданных работах и удачных знакомствах. Кэтрин стояла у своей картины, складывая в небольшую сумку визитки, которые никто не взял. Она не ждала продаж — отец всегда говорил, что искусство не для денег, а для души.

Сэмюэль появился у ее стенда, когда последние посетители покидали зал. Золотоволосый, голубоглазый, с открытой улыбкой на мягких, почти девичьих чертах лица — он словно сошел с витража в их церкви. В руках он держал букет скромных полевых цветов, перевязанных бечевкой, и уже знакомый ей блокнот с записями проповедей.

— Сэм! — Кэтрин удивилась. — Ты же сказал, что придешь попозже? Я думала, ты еще на лекциях.

— Отпросился, — ответил он, осторожно касаясь губами ее щеки. — Не мог пропустить твой первый вернисаж. Пастор Мур сказал, что ты здесь с самого утра. Ты, наверное, устала?

— Немного, — призналась она, вдыхая запах луговых трав. — Но это хорошая усталость. Спасибо, Сэм. Ты всегда такой внимательный.

Он улыбнулся, и его голубые глаза наполнились теплом. Сэмюэль учился на втором курсе семинарии — туда же, куда когда-то поступил ее отец, чтобы стать пастором. Они пели в одном церковном хоре с детства, его чистый тенор сплетался с ее сопрано каждое воскресенье. Отец часто говорил: «Сэм — хороший мальчик. Из него выйдет настоящий служитель. И муж». Кэтрин не спорила. Если на то будет воля Божья, значит, так и случится.

— Я видел тебя раньше, — сказал Сэм, помогая ей упаковать картину. — Когда только пришел. Ты разговаривала с каким-то парнем. Кто это?

Кэтрин пожала плечами:

— Просто гость. Интересовался искусством. Мы говорили о картине.

— О картине, — повторил Сэм. — Кэти, я видел его взгляд. Я стоял вон там, у входа, и наблюдал. Такие взгляды я замечаю в церкви, когда некоторые парни смотрят на девушек из хора. В этом взгляде не было интереса к искусству. Там было... другое.

Она нахмурилась, не понимая:

— Что другое?

Сэм покраснел, отвел глаза:

— Похоть, Кэти. Грех. Он смотрел на тебя как на... как на женщину. Смотрел, раздевал глазами. Неужели ты не чувствуешь таких вещей?

Кэтрин моргнула, потом покачала головой:

— Сэм, ты что? Он просто говорил о живописи. О Боге даже говорил. Спрашивал, верю ли я. Он совсем не... — она запнулась, подыскивая слово. — Не опасный. Обычный парень. Сказал, что он коллекционер.

— Коллекционеры тоже могут быть опасны, — настаивал Сэм. — Особенно такие. Ухоженные, богатые, с холодными глазами. Я видел его раньше, кажется, на благотворительном ужине у мэра в прошлом году. Он стоял в стороне и наблюдал. Такие люди не приходят просто так.

Кэтрин аккуратно сложила защитный чехол:

— Сэм, ты преувеличиваешь. Ему нет до меня никакого дела. Мы поговорили, и он ушел. Даже не спросил номер. Видишь? — она улыбнулась, пытаясь его успокоить. — Никому я не нужна, кроме тебя и папы.