Книга После трёх ночей с заключённым, страница 26 – Кристина Жиглата

Принимаю горячий душ, моюсь тщательно, ведь не знаю, когда у меня ещё появится такая возможность и что будет со мной дальше. После чего достаю из пакета вещи, которые купил мне папа.

В одном пакете белые кроссовки на размер больше. Во втором спортивное нижнее белье, носки, черные лосины, спортивный костюм, футболка и белая толстовка. Спортивное белье универсальное, подходит на несколько разных размеров. Топ хорошо тянется и поддерживает грудь, поэтому я его надеваю. Затем выбираю носки и обтягивающие лосины. Сверху натягиваю футболку, немного великоватую на меня, а затем толстовку, которая тоже была практически как туника. Спортивный костюм был ещё больше, поэтому я даже не стала его мерить.

Когда с одеждой было покончено, я обмотала волосы полотенцем и вернулась к папе. Он уже был переодет в чистую, другую рубашку, а рядом с ним, на столе находилось несколько блюд с едой.

— Присаживайся, сейчас поешь, а потом я обработаю твои раны, - говорит он, кивая на диван напротив.

Я опускаюсь на указанное место, но есть не спешу. Не хочу. Даже кусок в горло не лезет.

— Ами… Тебе нужно поесть, - настаивает папа.

— Не могу… Зная что он где-то там… Может быть голодным…

— Ами, - нежно говорит папа, покидая свое место и размещаясь рядом со мной. Он заключает меня в свои объятия и прижимает к своей груди.

— Почему ты думаешь о самом плохом? Таких маленьких детей на органы не крадут… А воровать младенца для того чтобы просто убить… В этом нет смысла, - пытается успокоить он меня.

Я и сама это понимаю, тем более та женщина, которая украла у меня Дамира… Она смотрела на него как-то нежно, с любовью, что ли… Она точно не была убийцей, здесь что-то другое. Но эти мысли всё равно не приносили мне необходимого облегчения… Пока Дамир не окажется в моих руках - я не успокоюсь, а моё воспаленное подсознание будет постоянно рисовать мне самый худший исход.

— Поешь, или мне придется покормить тебя с ложечки, - говорит он, и я натянуто улыбаюсь. А затем всё же беру ложку и немного съедаю крем-супа. – Молодец, - хвалит меня папа, когда я заканчиваю есть. После чего тянется за пакетом рядом и достает оттуда всё для обработки ран и ушибов. – Давай ладони, - просит, и я протягиваю ему руки. Он осторожно обрабатывает царапины. – Откуда это у тебя?

— Упала, когда бежала за автобусом, в который села женщина с моим ребёнком…, - отвечаю.

— А лицо? – спрашивает, поднимая свой взгляд к моему лицу. Я ничего не отвечаю, а просто отвожу взгляд в сторону. Папа осторожно обрабатывает рану на губе. После чего, слегка отводит воротник толстовки и смотрит на шею. Там у меня, оказывается, осталась борозда после удушья Стасом. – И это упала? – спрашивает.

Отрицательно качаю головой и плачу.

— Муж…, - признаюсь.

Папа обнимает меня. Жалеет. Его руки при этом дрожали, а сердце грохотало в груди словно бешенное. Он волновался за меня и злился на Стаса, но пытался скрыть это. Ведь я и так много пережила… В этот момент он давал мне только поддержку. Не было никаких расспросов, высказывания за мой глупый выбор или осуждения за то, что я это терпела и скрывала.

— А в больнице почему лежала? – уточняет, и я показываю ему рану на голове. – Твою ж…, - ругается он, но вовремя сдерживается. – Тот ублюдок? – уточняет. Я киваю. – К нему я ещё доберусь…, - обещает папа, снова обнимая меня. – Ничего, скоро мы найдет твоего малыша, я заберу вас к себе и мы будем жить вместе, а прошлое забудется как кошмарный сон… Вот увидишь. Я сделаю всё для того чтобы вы были счастливы и ни в чём не нуждались.