Книга Преподша для мажора. Уроки сопротивления, страница 32 – Ми Рей

Я хочу для для неё. Сегодня — для неё. Не хочу загасить то, что между нами вспыхнуло. Ведь тогда это снова превратиться в мою победу. В такое крошечное, детское, тупое ничто.

Пусть сама прийдёт. Пусть ртом скажет. Без наручников. Без давления.

Я чувствую, как каждый нерв в моём теле уже не кричит, а воет. Оно требует продолжения. Оно сжимается от напряжения, его колотит изнутри, будто из меня наружу рвутся демоны. Низ живота сводит тупой, но странно приятной болью.

Я стискивал стискивал зубы. Я заставляю себя дышать ровно. Это самое сложное испытание. Не знаю, что сложнее: поезд руками двигать или сдерживаться, когда такая женщина подо мной извивается.

Её глаза смотрят смотрят на меня, замутнённые, шальные, такие блестящие, словно у неё ртуть вместо слёз. А в них — растерянность. И надежда. И, кажется, немного боли, которая мне вдруг так понятна…

Мои пальцы продолжают двигаться. Они продолжают ласкать её. На автомате, будто я делал это с ней уже тысячу раз, тысячу раз изучил все слабые места. Я хочу, чтобы она чувствовала всё. Чтобы она знала, что я рядом. Что я её хочу. Нет, не только… что она мне нужна. Что она не одна из многих, не очередная.

Её тело извивается подо мной. Она пытается подняться. Или прижаться ближе. Я не знаю. Я просто просто держу её. Крепко. Но нежно. Моё дыхание срывается. Я слышу, как тяжело я дышу. Словно марафон отбегал. А ведь я просто лежу здесь.

— Т-Тимур…

Её голос дрожит. Это почти почти шепот. Он пронзает пронзает меня насквозь. Я не отвечаю. Просто смотрю смотрю ей в глаза. Моя воля сейчас крепче стали. Или почти крепче. Мне кажется, если она попросит ещё раз, я сдомаюсь. Я ёбнусь. Я сдохну сдохну прямо тут.

Но она не просит. Она выгибается, перестав дышать, запрокидывает голову, выставив мне на встречу изгиб молочной шеи, в которую хочется впиться зубами, но тогда тогда я точно потеряю контроль. Мне и так не верится, что это происходит.

Что моя преподша, та самая, которая меня строила, не подпускала на пушечный выстрел, вот-вот кончит на моих пальцах, вцепившись напряжённой добела рукой, за которую прикована, в цепочку наручников. С громким, дрожащим стоном, который дробит мне кости. Обкусывя губы и равно дыша.

А потом опускается. Медленно, будто сползая на дрожащих ногах. Ежесекундно вздрагивая.

Ничего красивее, я блять, в жизни не видел.

Зоя открывает глаза. Её взгляд какой-то далёкий и тем не менее, она здесь, со мной, я чувствую. В нём появляется что-то новое. Что-то, что я никогда раньше не видел. Доверие. И… благодарность? Что?..

От этого пробирает до костей. Я к такому не готов. Это слишком. С меня словно кожу содрали. Но… наверное, это правильно. Это нас уравнивает.

Я целую её в лоб. Отстраняюсь. Медленно. Аккуратно. Чтобы ничего не испортить. Не сломать

И смотрю на неё. Просто смотрю. Полностью, на все сто чувствуя какое-то глубокое удовлетворение. Правильность всего случившегося.

А потом звонит её чертов телефон.

Зоя

Мелодия вызова звучит в наступившей тишине, как визгливое сверло. Кажется такой неуместной, тревожной. Словно звонок с неизвестного номера глубокой ночью.

Я знаю, кто может звонить в воскресное утро. Тут только два варианта. И ни одного варианта не ответить.

Я подрываюсь, вмиг вынырнув из сладкой неги, которая стремительно сменилась тревогой. Наручники звякают о дерево, напоминая о том, что без помощи я не справлюсь.