Книга Вдова моего брата, страница 57 – Диана Фад

— А ты что хотела? Лошадь в натуральную величину от восьмилетней Даши?

— Тридцать тысяч раз… — продолжает ведущий, а я невольно втягиваюсь в процесс.

— Продано за сто тысяч господину в третьем ряду, номер три.

— Офигеть! — вырывается из меня, но это только начало.

Дальше суммы пошли совершенно нереальные.

— Деревянная шкатулка тринадцатилетнего Вани, роспись под хохлому, начальная стоимость сто пятьдесят тысяч…

— Вряд ли Ваня знает, за сколько продают его шкатулку, — ворчу я.

— Один миллион! — выкрикивает Ян, поднимая палочку с белым кругом, на котором указан номер пятнадцать.

— Один миллион раз, один миллион два…

— Два миллиона! — выкрикиваю я и тут же ойкаю. У меня ни номера, ни денег. Куда лезу?!

— Два миллиона раз, два миллиона два…

— Три миллиона! — кричит Ян, а я закрываю лицо ладошками.

— Продано пятнадцатому номеру!

— Твою мать… — тихо произношу я, слыша, как смеется Ян.

Дальше мне оставалось только восхищаться окружающими меня людьми, которые готовы выложить огромные суммы за детские поделки. Одна женщина купила деревянную саблю за четыре миллиона, какой-то парень приобрел картину из чеканки за шесть. Я лично больше не вступала в торги, но уже в конце все же решилась купить мягкую игрушку, единорога, которого сшила девочка десяти лет. Мне игрушка обошлась в пятьсот тысяч, точнее Яну. Это он потом все ходил оплачивать и вернулся ко мне с пакетом, где были наши покупки.

— Расскажи кому, не поверят, — возмущалась я, пока мы шли в зал, где уже накрыли фуршетные столы.

Чего тут только не было! И шоколадные фонтаны, и устрицы на льду, от которых у меня сразу встал ком в горле. Закуски, канапе, маленькие бутербродики. Ну и, конечно, шампанское лилось рекой, а я пила апельсиновый сок. Ян стоял с бокалом виски в руке, и к нам подходили какие-то люди, он меня знакомил. Однако я уже давно перестала запоминать имена и фамилии, которые для меня ничего не значили. Да и запомнить было просто нереально. — Ну что, у тебя есть десять минут, чтобы посетить дамскую комнату и попудрить носик, — сказал мне Ян, когда с начала фуршета прошел уже час и я изнывала, стоя на высоких каблуках. Хотелось снять туфли и ходить босиком. — Я плохо выгляжу? — провела рукой по прическе, поправила нервно колье на шее. — Нет, это я к тому, чтобы ты была готова к встрече с журналистами, — пояснил Ян. — Я готова, — ответила ему, хотя ноги внезапно стали ватными. Ни черта я не была готова! От слова совсем. Но тут же вспомнила о ребенке, положила руку на плоский животик. Ради него я сделаю всё, чтобы он или она потом гордились своей матерью. — Готова, — уже тверже повторила Яну, и мы пошли навстречу, после которой всё в моей жизни изменится еще больше. Назад уже ничего не вернуть.

Встреча с журналистами прошла на удивление гладко. Каверзных вопросов особо не было, разве что про родителей Тимура.

— Какие у вас сейчас отношения с родителями покойного мужа? — выкрикнула вопрос молодая девушка. — Говорят, что вас не приняли в семью?

— Ну что вы, все хорошо, — улыбнулась я.

— Почему вы живете вместе? — намек на наши отношения с Яном.

— Кира Сергеевна в положении, и сейчас ей трудно одной, — вступил в разговор Ян.

— Как вы объясните внезапную смерть вашего брата?

— Все, на сегодня достаточно, — Ян делает знак охране, и журналистов от нас уводят.