Книга Под его командованием, страница 26 – Рея Харп

От одной мысли об этом по моей спине пробегают мурашки. Он огромный, и я не представляю, как это вообще возможно без того, чтобы не разорвать меня пополам.

— Вот так, — говорит он, и я понимаю, что вся эта штука вошла без особой боли. На конце пробки сверкает белый бриллиант, из-за которого моя дырочка выглядит как какое-то сокровище.

— Завтрак на столе. Я хочу, чтобы ты пошла и съела всё, что у тебя на тарелке. Затем я отвезу нас обратно в мой дом, где тебе предстоит выполнить одно очень важное задание.

— Какое? — спрашиваю я, в то время как часть моего мозга остается сосредоточенной на пробке внутри меня. Я не могу не думать о ней все время. Это такое странное, но приятное ощущение. Хотела бы я не чувствовать себя так неловко из-за этого, но я думаю... думаю, мне это нравится больше, чем я могла предположить.

— Когда мы приземлимся, я уеду на несколько часов. И каждые полчаса я хочу, чтобы ты ложилась в нашу постель, засовывала два пальца в эту сладкую киску и медленно трахала ее, пока не кончишь на свою руку. Сделаешь это для меня?

Я киваю, но не понимаю.

— Зачем ты просишь меня делать это, если тебя все равно не будет? — робко спрашиваю я.

— Потому что я могу. И потому что я буду знать, что на этот раз ты делаешь это в моих простынях. Больше не являясь просто далеким воспоминанием, к которому мне не позволено прикасаться или даже думать о нем.

Он целует меня в макушку и велит одеваться, чтобы мы могли полететь обратно.

Я снова и снова ловлю себя на том, что позволяю ему контролировать всё. Сбитая с толку предметом, присвоившим мое самое интимное место, я смотрю, как он выходит из комнаты, думая о том, как мало я на самом деле знаю об этом невероятном мужчине. Кроме того, что он мне рассказал, и того, что я узнала из прессы, я не знаю о нем ровным счетом ничего.

Всё, что я знаю, — это то, что в моей заднице торчит пробка.

Что его сперма вытекает мне на бедра.

И что я должна следить за часами, пока ласкаю свою киску и думаю о нем.

Проходит несколько часов, и я листаю ленту в телефоне на веранде Роуэна, вернувшись в Вашингтон. Поскольку сейчас всё еще выходные, а мое судебное дело было нелепым образом отложено, мне не нужно быть нигде, кроме как здесь, в его доме. И всё же я пыталась сказать ему, что, возможно, мне стоит подождать его в своей квартире, просто потому, что мне не хотелось казаться чрезмерно навязчивой, когда мы только начали... чем бы ни было то, что происходит между нами.

Но, конечно же, он видел меня насквозь и заставил пообещать, что я больше никогда не буду так плохо о себе думать. Он настаивал на том, что хочет, чтобы я нуждалась в нем и тосковала по нему так же сильно, как и он по мне. И вот... я здесь.

Дом Роуэна огромен — вокруг него расстилается пышный, подстриженный газон, неподалеку пруд, а задний двор тянется так далеко, что я даже не смогла разглядеть его конец, когда вышла из машины. Резкий контраст с моей крошечной съемной квартиркой в пригороде Вашингтона.

Здесь, на веранде, выходящей в сад, запах роз, солнце и теплый ветерок ощущаются как шелк, скользящий по коже. И хотя его сейчас здесь нет, я чувствую его присутствие повсюду вокруг себя. В утонченных ароматах, витающих в воздухе, и особенно в стиле темной, мрачной мебели, которую он выбрал и которая ему так подходит.