Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 110 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Думаю, что сом и не такая уж пугливая рыба, — сказал мне Федор, когда я перестал кричать. — Его шумом не испугаешь. Главное, чтобы он рыбака не видел.

— Хорошо, — понял я Федора. — Только давай от этого корня подальше отойдем.

Мы зашли к дубу с другой стороны. В этот раз у нас все получилось. Федор вскарабкался вверх, и залез в дупло.

— Дмитрий Петрович! — прокричал он мне оттуда, — а в дуплах змеи водятся?

— Думаю, что нет. Разве только пчелы, но ночью они спят.

— Это хорошо, — ответил Федор, — А то тут такая красота! Даже жалко, что люди на деревьях не живут.

— Многим бы пошло, — согласился я.

— Подай, Дмитрий Петрович, ты мне удочку. Солнце село, самое время сома ловить.

Я подал Федору удочку. Высунувшись по пояс из дупла, он схватил ее за кончик и поднял к себе.

— Еще одна просьба, — не унимался на дереве Федор, — я тут не вижу ни черта, а надо червей насадить. Давай я тебе крючок спущу, ты насадишь.

— Я никогда не насаживал, — пытался я уйти от этой обязанности.

— Это просто. Прокалываешь червя в двух местах крючком и на жало его хвостик натягиваешь.

— Уговорил, живодер. Давай сюда свой крючок.

Через несколько секунд огромный крючок на сома беспечно раскачивался из стороны в сторону перед моим носом.

— Смотри подсекать без команды не начни! — сказал я Федору, опасаясь за свое здоровье.

— Не бойся, у меня все под контролем!

— А где черви? — спросил я.

— У меня. Я сейчас тебе баночку скину. Лови!

Федор бросил сверху мне банку. Разумеется, он промахнулся. Банка стукнулась о ветку, отрылась и высыпалась на лету. Толстые и длинные навозные черви попали мне на голову и стали, как ни в чем не бывало, устраиваться поудобней в моих волосах. Некоторые из них извивались на моем лице и нагло лезли мне в рот.

— Федор! — закричал я, отплевываясь от червей. — Никогда ничего мне больше не кидай! Слышишь, никогда!

— Не глухой… Извини, Дмитрий Петрович, не рассчитал.

Насадив с горем пополам червя на крючок, я дернул за леску.

— Готово!

Федор взмахнул удилищем, и червь скрылся в глубине омута. Упавший следом за ним поплавок оставил на воде красивые ровные круги.

— Красота! — послышалось из кроны дуба.

— Неплохо, — согласился я.

Поплавок был неподвижен, словно его приклеили к водной глади. Солнце уже собиралось вставать, а мы еще не видели ни одной полевки. Вернее, не видел поклевок только я. Федор уснул почти сразу, как забросил удочку. Его богатырский храп был под стать дубу, в дупле которого он сидел, словно филин-переросток. Под утро, когда глаза мои начли слипаться, словно веки их были намагничены, я не выдержал и сказал:

— Федор, по-моему, сома мы сегодня не поймаем.

Храп в кроне дуба прекратился и сверху послышался заспанный голос.

— На рассвете самая рыбалка. Надо наживку проверить. Вдруг червяк уже сдох.

Федор начал доставать удочку, но крючок за что-то зацепился.

— Там кто-то сидит! — взволновано закричал Федор.

— Зацепил, наверно, за корягу, — засомневался я, но подсачек на всякий случай все же приготовил.

— Нет. Смотри, я немного могу приподнять его от дна. Это сом!

Федор попытался подмотать леску на катушку, но ничего не получалось. Удочка загнулась в дугу и, казалось, вот-вот сломается пополам. Леска резала водную гладь взад и вперед, но добыча не поднималась из воды.