Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 177 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

И как прикажете быть в такой ситуации незадачливому ихтиологу? Если б Вика нервничала, плакала, он бы ещё знал, как себя вести. А Загрызалова сейчас являла собой образец умиротворённости, прямо-таки полный дзен.

— Мне жаль. — Это было единственное, что пришло Марку в голову.

— Мне тоже, — усмехнулась Вика, ставя вымытый стакан на полку. — К счастью, всё это закончилось, когда бабушка с дедушкой, наконец, смогли лишить мою мать родительских прав и взяли меня к себе.

— Мать? А отца?.. — Дантон, купи себе пластырь и наклеивай на рот при необходимости!

— А отец к тому времени умер. Напился, уснул на лавочке в тридцатипятиградусный мороз и замёрз насмерть. Невесело, правда?

Пластырь, определённо, пластырь!

— Это ужасно, — тихо проронил Дантон, абсолютно не представляя, какую линию поведения избрать. Вика явно не нуждалась ни в утешении, ни в сочувствии, а если и нуждалась, то старательно таилась.

— С тех пор я не видела маму. — Вика сполоснула тарелку. — Мы с ней прекрасно живём друг без друга вот уже восемнадцать лет. Вернее, я живу, за неё поручиться не могу. Не знаю, где она, что с ней. Да и не хочу знать.

— Тебе совсем не интересно? — не утерпел Марк и опять про себя помянул пластырь.

— Нисколько. Для неё на первом месте выпивка, на втором — собутыльники. Я — в лучшем случае на десятом. Она пропила всё, что сумела, включая жильё. И меня бы она тоже пропила, если б могла. — Покончив с мытьём посуды, Вика стала вытирать стол.

— Алкоголизм — болезнь, — неуверенно напомнил Марк. — Нельзя винить больных в недуге.

Загрызалова замерла и искоса метнула взгляд на ихтиолога.

— Марк, некоторые люди исцеляются и от рака, благодаря сильной воле. А моя мамочка даже не попыталась лечиться. Этим всё сказано.

— Мне жаль, — повторился Марк.

— Ничего, — девушка махнула рукой. — Не принимай такой траурный вид. Да, при родителях мне жилось несладко, но после того, как бабушка и дедушка забрали меня, у меня началось счастливое детство.

— Должно быть, твои бабушка и дедушка были очень хорошими людьми.

— Замечательными, — в голосе Вики зазвучала нежность, трогательная, непоколебимая, преданная. — На свете не было никого лучше.

— Не сомневаюсь, — тепло произнёс Марк.

Вика ответила улыбкой. А потом своим обычным беззаботным тоном выдала:

— Всё, закончили с воспоминаниями. Иди к Кристи и помирись с ней.

Марк с колебанием покосился на девушку.

— А это удачная идея — оставить тебя одну?..

Вика едва не расхохоталась.

— Я тебя умоляю! Сколько раз мне повторить, что всё нормально? Я не собираюсь закатывать истерику и биться головой о стену. Я в полном порядке. Ступай.

— Ладно. — Марк встал и направился к выходу.

На пороге, между кухней и гостиной, парень всё же обернулся. Вика преспокойно стряхивала остатки муки на старую газету. Такая уравновешенная, сильная. Но ведь в то же время — хрупкая. Марк внезапно увидел маленькую девочку, привыкшую спать на полу и мечтающую о куске сахара. И на Дантона что-то нахлынуло. Он быстрым шагом, почти бегом, возвратился на кухню, подскочил к Вике и крепко-крепко обнял со спины, прислонив подбородок к плечу девушки.

Загрызалова не стала вырываться, возмущаться. Она положила свою перепачканную мукой ладонь на ладонь блондина, чуть сжала. Молодые люди простояли так с минуту. Потом Виктория усмехнулась: