Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 263 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— То есть в пункте проведения экзамена вы распиваете квас?

— Не водку же! Если вас совсем шокирует квас, то как вы отнесетесь к тому, что мы еще и конфеты ели? Тоже не стоило? А что еще делать? Так мы хоть не свихнемся со скуки.

— Почему вы должны свихнуться со скуки?

— Так нельзя же ничего делать! Вообще! Целых пять часов!

— Читать даже нельзя?

— Запрещено под страхом смертной казни. Нужно просто сидеть и смотреть перед собой. Иногда по сторонам. Как в карцере. Нам в коридоре хоть можно пошептаться, а в аудиториях и того нельзя.

— Речь идет не про аудитории, а про коридорных. Пить, значит, можно?

— В инструкции не сказано, что нельзя. В любом случае, чертово начальство не имеет права морить нас голодом и жаждой, поэтому мы тут пьем квас. А в штабе вообще конфеты едят, — вот так в двух словах Ленка безжалостно заложила всю верхушку.

— Почему вы пьете именно квас?

— А вы что предлагаете? Тосол? — рассердилась Ленка. Вместо того чтобы делом заниматься, майор выяснял, что мы пили. Возможно, он подозревал, что мы употребили что-то более крепкое, а это сразу сбавляло доверие к нашим показаниям.

— Квас пахнет почти что алкоголем. Очень смущает.

— Министр, похоже, досмущался, — ухмыльнулась я.

— Можно пить минералку или сок.

— И питаться подножным кормом. Ну да, на нашу зарплату только так и выживать.

— Речь не о вашей зарплате, а о министре.

— Много ему внимания. Нам столько не оказывали никогда, хотя наша работа не в пример опаснее. Он вообще контактировал с детьми когда-нибудь? Или просто сидит в кабинете? Я тоже могу сидеть в тепле и в бумажках копаться. А у нас вообще учителей выбрасывают с лестниц, — когда Ленка сердится, на каждую фразу она отвечает подобными репликами. Произносятся они сварливым голосом. Что поделать, ей не нравятся никакие начальники, особенно после истории на третьем курсе, когда ее принципиально не брали ни на одну подработку. Высокопоставленные граждане разных уровней дружно воротили нос от тогда еще доброй Ленки. Это она запомнила на всю жизнь и на такой же срок невзлюбила всех власть имущих. Наверняка мертвый министр приподнял ей настроение.

— Кого выбрасывают?! С каких лестниц?!

— Не берите в голову, это профессиональный риск, — отмахнулась Ленка. — Министр ни при чем.

— Нет уж, поясните!

— У нас в школе бородатый девятиклассник-алкоголик пытался выбросить учителя с лестницы, — неохотно сказала я.

— Зачем?

— Потому что думал, что это ученица начальных классов.

— Что за учителя такие? У нее диплом хоть есть или это какой-то вундеркинд?

— На нашу зарплату не поешь особо, вот и путают учителей с перваками! Есть у нее диплом, не волнуйтесь.

— Хорошо, мы эти вопросы разобрали… — майор начал немного приходить в себя. — Кто последним видел министра живым?

Я его вообще не видела живым. А вот к Ленке он заходил. В этом она созналась честно и быстро.

— Ну, шатался он тут в начале еще с какими-то прихвостнями. Во сколько точно — не помню. Потому что через полтора часа прокисания время уже не определяется самостоятельно.

— Я пришла сразу после начала всеобщего поноса, — припомнила я, — а наш покойник был тут раньше. Значит, здесь он бродил в самом начале эпидемии, а к ее началу уже ушел. Через час после начала экзамена, получается.