Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 41 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Мужики, а у нас отстартоваться больше нечем? — голос Властелина паяльников был несчастным.

— С начало дело! — твердо ответил Федор.

— Да, нам пора на Лысую гору, — подтвердил я.

— И я с вами! — Властелин паяльников сполз с дивана и стал собирать походный рюкзачок. С ловкостью бывалого туриста он запихнул во чрево потертого мешка с лямками полуторалитровую бутылку минералки и кое-что из вчерашней закуски. — Стаканы брать?

Лысая гора встретила нас единственной и абсолютно пустой улочкой, ведущей к реке. Старые покосившиеся дома уныло глядели с холма на Каму. В их мутных окнах слабо отражалось солнце. Бурьян в палисадниках неспешно колыхался на легком ветру. Здесь не было коттеджей, не было роскоши и не было дороги. То, что называлось улицей, представляло из себя узкое пространство между домами, изрытое ямами и колеей. Привыкший к ухоженным дорогам «Шевроле» Федора через десять метров проезда по улице наотрез отказалась ехать дальше, безнадежно застряв передним колесом в каком-то рву. Толкать машину после вчерашнего просмотра видеокассеты c застольем нам не хотелось. Деревня была малюсенькой, и мы решили пройтись пешком.

— Надо у кого-то спросить про Евгения, — высказался Федор, неспешно ступая по засохшей грязи.

— Думаю, что лучше это сделать как-то без особого шума. По-тихому. Давай заглянем в ближайший дом и спросим, — предложил я.

— А мы что, правда, будем его арестовывать? — с надеждой спросил Юрыч, которого мы успели вкратце посвятить в курс дела.

Я не знал, что мы будем делать, если Евгений и вправду окажется убийцей. Я до последнего сомневался в его виновности и не поговорить с ним просто не мог. «В конце концов, трое здоровых мужиков, — думал я, — как-нибудь да справятся с одним преступником, а потом вызовем полицию».

Мы вошли в первый попавшийся дом и спросили хозяйку, молодую приятную женщину, про Евгения.

— Точно не знаю, — ответила она. — В дом, что прямо у воды, недавно приехал какой-то молодой человек. А вчера туда приезжал мужчина постарше. Я весь день на реке с ребенком провела — от жары спасались, — а этот дом как раз напротив нашего любимого места. Там еще тарзанка на дереве. Парни часто прыгают с нее прямо в воду. Это так смело.

Мы поблагодарили хозяйку и направились к указанному дому. Ветер с реки усилился. Белые барашки бежали по гребням волн, натыкались на берег, рассыпались на части, и исчезали.

Дверь дома оказалась открытой настежь. Я постучался из вежливости в дверной косяк и сразу же шагнул внутрь. За мной последовали Федор и Юрыч. Внутри дома, перед распахнутыми окнами с видом на Каму, качалось на ветру тело Евгения. Плетеная веревка вжималась в его шею и выдавливала наружу синий язык. Евгений был мертв. Рядом с ним на столе из струганных досок лежала прижатая грязной тарелкой, записка. «Я виноват в смерти моей жены Александры. Мне незачем больше жить. Я заканчиваю свой путь самоубийством», — прочитал я вслух. Внизу записки стояла подпись: «Евгений Копытов».

— Н-да… дела, — тихо произнес Федор.

— Надо позвонить в «скорую»! — сказал Властелин паяльников.

— «Скорая» тут не поможет, говорю это как врач. Надо вызывать полицию. — Федор достал сотовый и стал набирать номер.

Вдруг за окном раздался шум мотора.

— Кто-то едет сюда, — сказал я.