Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 59 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Выходит, что Андрей Лукьянович обманул Евгения?

— Выходит что так. Но Андрей человек хороший. Просто у него не было денег.

— Хорошее оправдание, — я ухмыльнулся. — А что было потом?

— Потом мы уехали, а Женя остался на Лысой горе.

— А на следующий день он повесился, — я был неумолим.

— Кто? — Надежда вскочила с места, словно ее ужалили.

— Евгений. На следующий день после вашего визита на Лысую гору Евгений Копытов был найден мертвым в петле.

— Боже! — зарыдала Надежда. — Я знала, что вся эта история с фотографией добром не кончится!

— Вы знаете, где сейчас Андрей Лукьянович?

— А вы обещаете не говорить Ирине Владимировне о наших с Андреем отношениях? — в глазах Пичугиной застыла мольба.

— Обещаю.

— На моей даче в «Кенском лесу». Массив «Ягодный». Четвертая улица, дом восемнадцать. Мольба потухла в глазах Надежды. Пустой взгляд Пичугиной смотрел в никуда. Я встал и пошел на выход.

— Я Вас довезу, — услышал я позади себя.

«Кенский лес» — прародитель всех ижевских садо-огородных массивов. На самой заре народного движения за собственноручно выращенные лук и картошку, когда участок в три сотки с каморами, мухами, клещами и, разумеется, с мышиной лихорадкой ценился на вес золота, этот садо-огородный массив был одним из первых. Чтобы попасть на этот оазис земельной собственности, необходимо было стоять около часа в очереди на автобус или иметь свой транспорт. Личных автомобилей в эпоху развитого социализма было немного, и большинство заядлых огородников кисли вместе с рассадой в пыльных и грязных маршрутных автобусах именуемых в народе «скотовозами». Проезжая по знакомому с детства маршруту, я с легкой грустью вспоминал это далекое время. Сидящая за рулем своей фиолетовой «шестерки», Надежда Пичугина молча вела автомобиль по бесконечным удмуртским холмам. За все время поездки мы не обмолвились с ней ни единым словом. Как и большинство женщин, Надежда управляла авто с чрезмерной старательностью. Она крепко вцепилась в руль обеими руками, и ни на секунду не отрывая взгляда от дороги. Принц на белом коне, ни больше ни меньше, должен был вот-вот выскочить перед Пичугиной на дорогу, и она, как минимум, должна была его переехать. Вдруг позади нас громко взвыла сирена. Надежда испугалась и резко взяла вправо. Машина выскочила на обочину и едва не вылетела в кювет. Засвистели тормоза. Мы остановились в клубах пыли. Мимо нас на полном ходу промчались три пожарные машины.

— Никогда не привыкну к этим проклятым сиренам! — заскулила Надежда. — Душа в пятки уходит от этого звука!

— Давайте я сяду за руль? — предложил я.

— Спасибо. Осталось совсем немного. Я как-нибудь сама. — Надежда взяла себя в руки, включила зажигание, и мы тронулись дальше.

На подъезде к массиву, мы увидели высокий столб черного дыма, идущий откуда-то из центра садово-огородного товарищества.

— Пожар! Пожар! — засуетилась Надежда. — Вы видите, там горит!

— Вижу, — ответил я спокойно и подумал, что ничего на этом свете не дается мне просто так. Стоило только ухватить за ниточку хитросплетённый клубок событий и фактов, чтобы сдвинуть расследование с мертвой точки, как тут же пожар вмешивается в мои планы.

— Это где-то возле меня! Скорее! — Пичугина нажала на газ, и я впервые увидел, что может женщина, когда у нее в буквальном смысле горит. Глядя на Надежду, мчащуюся на полном газу по узким улочкам между садовых домиков, мне сразу захотелось переделать знаменитую фразу «В горящую избу войдет» в более реалистичную — «В горящую избу влетит». И это «влетит» едва не стоило мне шишек и синяков. Вцепившись одной рукой в мягкую ручку над дверью, а другой рукой упершись в бардачок — дабы не вылететь через лобовое стекло, — я, как мог, старался избежать травм. Машину кидало то вверх, то вниз, то вправо, то влево. Забыв обо всей своей женской водительской осторожности, равно как и о каких-либо навыках вождения, Пичугина неслась к своему дачному домику не разбирая дороги, по ямам и колдобинам, беспрестанно сигналя на ходу спешащим на пожар огородникам. При виде на шутку разогнавшейся по садовому массиву «шестерки» люди отскакивали в разные стороны — в палисадники и грядки, грозили вслед кулаками, и что-то гневно кричали. Когда до пожара оставалось метров тридцать, автомобиль чуть не врезался в пожарную машину, перегородившую улицу. Каким-то чудом Пичугиной удалось остановить автомобиль в полуметре от огромного красного «Урала». Выбежавший к ней водитель-пожарный постучал кулаком по своей каске.