Книга Лучший иронический детектив – 2, страница 92 – Ирина Градова, Елена Бжания, Ольга Мамыкина, и др.

— Вы — химик? — спросил я.

— Я — фармацевт, ну, или почти. Хотите попробовать? — старик протянул мне бутылку.

— Хочу, но сначала вы. — Я не хотел обижать старика, но и пить непонятно что мне не хотелось.

— Все говорят именно так, а потом не могут оторваться. — Старик, похоже, и не ожидал другого ответа. Он немного потряс бутылку, чтобы перемешать ее содержимое, затем сделал из нее один большой глоток и закрыл глаза.

— Прекрасные феи поют шаловливые песни — громко прошептал старик, спустя несколько секунд.

— Какие песни? — переспросил я.

— Ну вот, Вы не дали мне их дослушать. Зачем Вы смешали свой грубый голос с их сладкими ангельскими голосами.

— Я Вам не верю — сказал я, — можно я тоже попробую.

Старик протянул мне бутылку.

— Один большой глоток за один раз, не более — предупредил он.

— Я понял — ответил я, и осторожно отхлебнул.

Никаких голосов я не услышал. В голове лишь слегка приятно зашумело, а внутри меня образовалась какая-то легкость.

— Ну как? — спросил меня старик.

— Да пока не очень, но это намного приятней, чем просто пиво.

— Что я Вам говорил! — воскликнул старик. — Надо просто к этому привыкнуть. Давайте еще!

Мы пили по очереди большими жадными глотками, передавая бутылку друг другу. После каждого раза старик закрывал глаза и шептал про голоса блудливых фей и поющих ангелов. Я же ничего, кроме головокружения не ощущал. Голоса не приходили ко мне, хоть тресни. В конце концов, когда пиво подошло к концу, а старик докапал в шестую бутылку последние капли своей удивительной жидкости, я запрокинул голову и закрыл глаза…

Голоса появились внезапно, когда я их уже не ждал. Они не походили ни на голоса фей, ни на голоса ангелов. Что-то грубое черствое и крайне неприятное, словно скрежет металла по стеклу, заползло в мои уши, и несколько раз крутанулось внутри моего сознания.

— Пусть пока здесь полежит, очухается, потом будем оформлять! — раскатистым эхом прозвучало в моей голове, словно она была пуста, как тыква на Хэллоуин. С шумом закрылась железная дверь. Лязгнули стальные засовы.

Я открыл глаза. Серые облезлые стены. Высокий облупившийся потолок. Небольшое зарешеченное, открытое настежь окно. Два ряда двухъярусных нар вдоль стены. Стойкий запах отвратительного табака. Умывальник и сантехническое устройство типа «очко», отделенное от него невысокой кирпичной перегородкой. Стол и две скамьи возле него. Несколько мужчин за столом с картами в руках. Любопытные взгляды игроков на время оставили черви и трефы в покое и уставились на меня. Все вокруг говорило о том, что пятизвёздочный отель это не здесь, что это тюрьма.

— Где я? — мой вопрос изрядно развлек обитателей камеры.

— Тут — ответил мне небритый детина в майке и спортивных штанах, и вся компания дружно рассмеялась.

Я попытался привстать на нарах, чтобы получше осмотреться, но голова моя закружилась, и я чуть не упал на пол. От падения меня спас все тот же детина. Быстро подскочив ко мне, он крепко ухватил меня за плечо и усадил поудобней.

— Сиди, не падай, — сказал он, обдав меня ужасной табачной вонью и не зло улыбнулся. — Нам еще тут припадочных не хватало! Ей, параноик, это в твою компанию!

Мужики снова засмеялись. В глубине двухъярусных нар напротив меня кто-то зашевелился, и из их чрева высунулось испуганное лицо. Я тут же узнал его. Отчим Александры сидел передо мной в тесной затхлой камере. Было похоже, что он не узнал меня. Мельком взглянув в мою сторону, он недовольно шмыгнул носом и вновь исчез.