Книга Ненормальность, страница 28 – Нина Море

Вторая рука Матвея скользит у меня под шеей, прижимая меня к нему уже сильнее, двумя руками. Одновременно с этим ощущаю… Я ощущаю присутствие в нашем доме посторонних. Жмурю глаза и хочу превратиться в материальную точку, потому что ощущаю… Нет не слышу… Все именно на уровне ощущений. Будто я глухая, но способна различить вибрацию на уровне шестого чувства от топота, что возник от великого множества… От топота, что ощущается на полу, стенке и потолке в соседних комнатах, вихрем, смерчем, круговертью.

Да… Мне страшно… было бы… Но от того, что рядом Матвей, я не боюсь, лишь сильнее обнимаю себя вместе с руками Матвея. А после, поворачиваюсь к нему, утыкаюсь в грудь. Я не хочу, чтобы мое лицо было открыто. Я хочу максимально спрятаться, как тогда, в заброшенном здании, в его куртке и объятьях. Матвей опять – мой мир в этом мгновении.

— Их много… - шепчу Матвею в грудь.

— Они пугают своим количеством… Но все равно, нас - большинство.

— Почему им позволено войти к нам в дом и пугать нас? – вспоминаю о том, что им что-то позволено… но только в определенной мере.

— Чтобы они ушли ни с чем. Чтобы мы верили, - Матвей опять говорит загадками…

— Чего они хотят?

— Принести отчаяние, отобрать надежду… растерзать… - вздрагиваю от последней фразы Матвея, но меня прижимают крепче.

— Зачем? Почему? – я не понимаю, что ими движет.

— От зависти, - ухмыляется Матвей. Он говорит так мягко, так спокойно, и я стараюсь слушать его убаюкивающую речь, а не вихрь и присутствие толпы, что будто собирается разнести в щепки все содержимое наших комнат.

— Чему они завидуют, Матвей? - осторожно протягиваю руку и обнимаю своего личного ненормального. Но это определение уже не кажется мне правильным.

— Завидуют тому, что мы можем любить, прощать, верить… Они хотят, чтобы мы были такие же, как и они… Хотят, чтобы мы погибли так же, как и они… Ведь сами знают, что обречены…

Вздрагиваю, когда слышу за дверью вопль, прижимаясь ближе к Матвею, дрожа от ужаса. Слышу, как ровно бьется сердце парня, что спокойно обнимает меня и говорит все эти необычные вещи.

— Они же не войдут к нам? – пищу что-то, проговаривая, сквозь дрожь, словно от холода.

— Нет.

— Ты это точно знаешь?

— Верю…

И я верю… Верю Матвею. Мне сейчас нужен тот, кто скажет, что все будет хорошо. Я никогда не была утешена так, как сейчас, никогда мне не верили, что я боюсь, что мой страх имеет основания. Мне не говорили слов, что поддержат мой дух, были только слова, что говорили обо мне, как о ненормальной. В самых жутких кошмарах своей жизни – я была одна, даже, если рядом были родные… А теперь, я получила заботы, поддержки и утешения от парня с психическими отклонениями больше, чем от своих родных… От этого хочется плакать.

Плакать от тепла, что я сейчас испытываю… От того, что меня поняли… Что поддержали… утешили… Меня спасли… И все-таки одна слеза предательски стекает на грудь Матвея. Быстро ее вытираю.

— Прости… Я знаю - плакать нельзя… - пытаюсь себя успокоить скорее, ведь они могут почувствовать мои слезы. Какая же я глупая, я нас погублю… Но не успеваю додумать.

— Это теперь не слезы страха и отчаяния, - спокойно, даже безмятежно, говорит Матвей и стирает большим пальцем слезы на моей щеке. – Это другое… - вот почему он все чувствует, все знает… Согревает… Рука Матвея скользит к моим поджатым ногам, накрывая мою ледяную ступню теплой ладонью, согревая… Я и не поняла, что сильно замерзла…