Книга Сломанный Свет, страница 59 – Нина Море

— Это побочный эффект сна рядом с тобой, — невинно заметила Ева, тая от признания Кирилла. — Вроде как хорошо сплю, меньше нервничаю, и, вуаля, просыпаюсь в режиме «милашка».

— Милашка? — переспросил Кир, приподнимая бровь. — Да ты не милашка. Ты катастрофа. Я пока тебе кофе наливал, чуть не забыл, как дышать.

— Ага. Особенно когда ты выливал половину мимо кружки, — хихикнула Ева. — Признаться, я подумала, что ты просто не проснулся.

Кир покосился на неё с видом смертельно оскорблённого.

— Между прочим, я не проснулся только потому, что одна кошечка спала на мне всё утро, мурлыкала и прижималась.

— Так тебе и надо, — Ева улыбнулась, тепло, по-настоящему. — А то кто меня во сне прижал под бок, как игрушку?

— Ну если ты и есть моя игрушка, — прошептал он, а затем уже громче, — То только любимая. Единственная. Запатентованная.

Ева хмыкнула, но щеки её всё равно розовели. И пока она ещё не успела придумать колкое, но милое замечание, её телефон завибрировал.

Сообщение.

Ева опустила взгляд. Экран мигнул.

Она посмотрела в мессенджер — письмо от мамы. Взгляд стал чуть напряжённым. Прочитала:

«Евочка, привет, родная! Представляешь, Сергей пригласил нас в Париж! Очень неожиданно, но так… в общем… Конечно восторг! Он знает, что ты учишься на дизайнера, говорит, что хочет показать тебе Лувр… Думает, тебе будет полезно. И… Я не знаю, он ведёт себя очень галантно. Может, он ухаживает за мной?.. Он говорит, что просто хочет сделать приятно мне — через тебя. Как думаешь, что это? Я немного растерялась…»

Лоб Евы слегка поморщился. Тонкие брови сдвинулись, глаза бегали по экрану телефона. Она перечитала сообщение ещё раз. Потом ещё.

В салоне в этот миг были слышны только ровное рычание двигателя и старая рок-баллада из радио. И вдруг — короткий вздох. Ева откинулась на спинку кресла, телефон в ее пальцах чуть задрожал

Кир заметил это сразу. Его взгляд, короткий, боковой, как у хищника, что скользит по периферии. Но руки оставались крепко на руле. Пальцы, сжавшиеся на коже, чуть побелели.

— Ева, ты в порядке? — голос Кира был ровный, низкий. Без резких нот, но с вниманием, в котором чувствовался стальной стержень.

Ева молчала пару секунд. Задышала глубже, чем обычно. Потом будто сбросила оцепенение:

— Мама… написала, — ее голос был хрипловат, как будто она давно не говорила. — Сергей… он хочет пригласить нас в Париж. С мамой… Говорит, что хочет показать нам Лувр… Она думает, он ухаживает за ней…

Пауза. Радио зашипело, сменяясь другим треком. Кир молчал. Выражение его лица не менялось… слишком спокойное. Но челюсть чуть сжалась, кожа на скулах натянулась. Руки сильнее обхватывают руль.

— И… ты что об этом думаешь? — голос был всё такой же ровный. Сдержанный. Но в глазах уже намек на тень.

— Я… не знаю, — честно ответила Ева. Её пальцы касались груди, как будто искали что-то внутри. — Вроде бы ровно воспринимаю. Но… есть отголоски. Что-то внутри… зверь, — она слабо улыбнулась, — словно просыпается. Не тревога даже, а… отторжение. Я не хочу туда ехать.

И вдруг, Ева повернулась к Кириллу, ее глаза стали настороженно-острыми. Серебристо-серыми, как лезвие.

— Кир… ты что-то знаешь? Ты тоже почувствовал?

Кир только усмехнулся. Не весело, а с горечью, и с восхищением от её догадливости.