Книга Вернуть тебя. Детектив для попаданки, страница 6 – Нина Море

Они доверяли мне. И да, я говорила, наученная горьким опытом, что побег — это последнее дело, а еще гиблое и лишенное смысла…

Конечно же, я отдаю себе отчет, что Джон был прав, вернув тогда меня обратно. Но после того случая на него залегла горькая обида.

Он вернул меня, с видом важного и порядочного стража закона, читал морали о том, что мой поступок был глупым и опасным. И это в 23 года-то. Закончил академию понимаешь-ли, отличник, и весь такой беспринципный.

Ну и как он должен был поступить? Отпустить? Не найти меня?

Выслушать! Понять!

Я понимаю — он не мог поступить иначе, так за что я на него обиделась? И ведь не простила… Сколько еще наши дороги пересекались. Да, я изрядно обила порог управления, и мэрии, пытаясь улучшить жизнь воспитанниц, обратить внимание на плохие условия содержания приюта и найти Эмили. «Активистка, выскочка» — как сказали бы мне в моей Земной школе, так называли и здесь.

Мне было очень стыдно, когда Джона вызывали задержать «буйную гимназистку-активистку», которая не давала прохода мэру, терроризируя его. Джон был тогда таким уставшим, с разбитым глазом, после очередного задания, взял с меня объяснительную и обещание, что больше я сама не пойду к мэру, и он поможет мне сам. Только обещать и может. Зачем ты тогда вернул меня, почему… почему что? — интересный вопрос, который я задавала себе. Неужели мне хотелось, чтобы он тогда меня спас, и… не отдал. Но почему такие мысли вызывает именно он?

Я признаю, что той наивной девочке, которая верила в сказки и существование прекрасных принцев, очень хотелось, чтобы такой красивый, высокий и загадочный «принц» спас ее, защитил, а не вернул в лапы сотрудников приюта. И долгое время после, я все ждала, что он раскается в своем «жестоком» поступке и «спасет» меня. Это были какие-то «розовые» мечты маленькой девочки, которая верила в прекрасные истории.

Как же это все печально-смешно, ведь «принц» об этом даже не догадывался… он не знал, что его романтизируют, приписывают ему несуществующие черты и обижаются на него за то, что он это не почувствовал… Что его ждут. Что его жду я… В то время он работал, и день, и ночь, и до сих пор остался загадкой, что скрывается в сердце этого бесчувственного трудоголика. Нет все не так. Это слова обиженной девочки, той 18-летней, а сейчас прошло гбольше шести лет с того дня. И Джон очень много трудится… мне так стыдно сейчас перед ним, за свои мысли, стыдно за те моменты, когда его вызывали, и замученный, и уставший, он приезжал «спасать мэра» от назойливой девчонки… Но на самом деле, получается, спасал меня, не давая в обиду своим коллегам. И каждый раз я обещала ему не влезать больше никуда. Но вот, я опять берусь за старое.

— Мисс Эверинд! — окликнуло меня его директорское высочество, — Только не говорите, что вы опять были у законников, чего вы добиваетесь, чтобы приют закрыли, аваших горяче-любимыхгимназисток вышвырнули на улицу?

Надо же, я надеялась в свой выходной его не встретить. Теперь слушать его «переживания», которые, определенно, не касаются воспитанниц.

— Если вернуть время назад, я бы ни за что не купился на ваши жалкие просьбы и не дал бы вам место преподавателя, а в тот же день отдал бы вас замуж за ревизора Макзакграуфа, как и собирался, и была бы у меня сейчас безмятежная жизнь, — ну-ну, он хотел сказать «продал бы» и получил бы «блат», деньги и мои проклятья.