Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 17 – Элис Екс

Мне нужна была хотя бы минута — вдохнуть, собраться, прийти в себя. Но Лев не дал.

Он нагнулся, схватил меня за руки, холодные пальцы вонзились в кожу. Прежде чем я поняла, что происходит, грубая веревка уже скользнула по запястьям.

— Не надо… пожалуйста, — выдохнула я, голос дрожал, словно у ребенка.

Он не ответил. Ни слова, ни взгляда. Двигался спокойно, методично, будто делал привычное дело. Петля, узел, затяжка. Руки стянуло больно, кожа натянулась до белизны.

Он поднялся, обмотал второй конец веревки вокруг трубы батареи, дернул — проверяя прочность. Я слышала только шорох волокон и собственное учащенное дыхание.

Смотрит на меня и никак не реагируя на мою мольбу, которая не прекращается, выходит из комнаты.

Я дрожала, зубы стучали так, что казалось, сейчас выломаются. Кожа покрылась мурашками, грудь сжималась от холода и страха. Хотелось завернуться во что угодно — хоть в тряпку, хоть в старую рубашку, хоть в их проклятую куртку. Но ничего не было. Только пустота, пыль и этот свистящий сквозняк, который залезал под кожу, как ледяные иглы.

Звук шагов стал почти невыносимым. Они двигались где-то за стеной — медленно, тяжело, без спешки. Туда-сюда. Скрип половиц, глухие удары подошв. В этом было что-то ленивое, привычное, как будто они жили здесь годами. Но для меня каждый их шаг звучал, как выстрел.

Я слушала, цепляясь за этот ритм, пытаясь хоть на мгновение отвлечься от холода, от боли в затекших руках. В какой-то момент показалось, что я даже знаю, кто из них где — шаги Гордого были резкие, короткие, у Льва — ровные, тягучие.

И вдруг я услышала голос.

— Ага, жива, обижаешь, капитан, — сказал Гордый, и в его тоне прозвучала хриплая усмешка.

Капитан? Меня будто током прошибло.

Папа.

Дверь открылась без стука — просто скрипнула и медленно распахнулась. Я вздрогнула, рефлекторно вжалась в стену. Прикрыла грудь, сжала бедра. На пороге стоял Гордый. Телефон он держал у уха, сигарета торчала в другой руке, в глазах — привычное раздражение.

— Да, капитан, — говорил он в трубку, глухо, почти лениво. — Все под контролем. Да, жива… ага. Ну, как договаривались.

Он слушал, кивал, потом вдруг закрыл ладонью динамик и перевел взгляд на меня. Глаза стали холодными, прицельными. Он шагнул ближе, сигарету сунул в уголок рта и, не убирая телефона, наклонился так, что я чувствовала запах дыма и металла.

— Слушай сюда, малая, — сказал он тихо, почти шепотом, но каждое слово резало, как нож. — Если скажешь хоть одну глупость — одну, блядь, — я сделаю тебе так больно, что потом будешь молиться, чтоб он трубку не положил. Поняла?

Я кивнула, не в силах выдавить ни звука. Сердце било так сильно, что казалось, его слышно.

Он держал мой взгляд еще пару секунд, потом протянул телефон.

— Твой выход, принцесса.

Голос отца на другом конце дрожал от напряжения:

— Лола?.. — голос отца прозвучал так, будто издалека, сквозь помехи и годы.

— Привет, пап, — выдохнула я сипло, пытаясь звучать бодро. Получилось жалко.

— Все в порядке? — спросил он.

Я подняла взгляд на Гордого — он стоял рядом, наблюдая, как хищник за добычей. Краем глаза заметила Льва, прислонившегося к дверному косяку, молчаливого, но внимательного.

— Да, просто… непривычно, — ответила я, сглотнув ком. — Когда ты меня заберешь?