Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 71 – Элис Екс

Дикий. Так же его назвали Лев и Гордый?

Он лениво отпил из стакана, поставил его обратно на стол и чуть наклонил голову.

— Значит, это она, — сказал он, глядя не на Льва и не на Гордого. На меня.

Голос низкий. Хриплый. Без спешки.

Я не двигалась.

Гордый стоял справа. Лев — слева. Почти касались меня плечами. Щит.

Но щит от кого? От него? Или от того, что он мог сказать?

— Красивая, — добавил Дикий и усмехнулся.

Не пошло. Опасно. В его словах вообще не слышался сексуальный подтекст.

Я сглотнула.

Не опускать глаза. Не пялиться.

Я держала подбородок прямо. Как учил Лев.

— Ты поможешь? — коротко спросил Лев.

Дикий перевёл на него взгляд.

— Скорее всего, да.

Тишина.

Я чувствовала, как напряжение между ними натянуто, как струна. Один неверный звук — и что-то лопнет.

— Скорее всего? — Гордый даже не попытался смягчить тон. Голос резанул, как ножом по стеклу. — Блять, Дикий, ты обещал. Нам некогда с бубнами скакать. У тебя есть стволы?

В комнате стало тише. Даже сигаретный дым будто завис.

Дикий не сразу ответил. Он медленно откинулся на спинку стула, сцепил пальцы на животе и посмотрел сначала на Гордого, потом на Льва. Не зло. Не агрессивно. С интересом. Так смотрят люди, которые любят тянуть паузу, потому что знают — от них сейчас всё зависит.

— Есть, — наконец кивнул он. Одно слово. Медленно. Веско.

Я заметила, как у Льва едва заметно опустились плечи. Совсем чуть-чуть. Но для меня — как глоток воздуха.

— Бабки не вопрос, — тут же вклинился Лев, голос ровный, без нажима. — Сколько скажешь.

Дикий хмыкнул. Криво. Словно его этим даже обидели.

— Нахуй мне ваше бабло? — он отмахнулся, будто речь шла о мелочи. — Своё есть.

И вот тут мне стало по-настоящему не по себе.

Потому что когда такие, как Дикий, отказываются от денег — значит, они хотят чего-то другого. Чего-то куда более опасного.

Он снова посмотрел на меня.

Долго.

Слишком долго.

— Кого ты так разозлила, что эти двое такие взвинченные?

Боже, простой вопрос, а у меня перед глазами все поплыло. Я бы ни за что на свете не хотела остаться с ним запертой в одной комнате. Если он в такой в расслабленном состоянии, то что уж говорить про его ярость. Явно Дикий.

— Я… — из меня вырвался хрип, вместо слов. Горло пересохло, язык будто прилип к нёбу.

Я не знала, что говорить. Правду? Ложь? Молчать?

Лев едва заметно коснулся моей спины — не погладил, не прижал. Просто обозначил своё присутствие.

— Дело не в ней, — голос Гордого стал жёстче. — Просто продай стволы. Ты чё забычился, Дикий?

В комнате будто температура упала на несколько градусов.

— Слухи ходят, — Дикий вновь говорил медленно. Словно смаковал каждое слово. — За дочкой какого-то мента охоту устроили.

Мамочки, сердце замерло на долю секунды. Дикий смотрел ни на Гордого, ни на Льва. Его взгляд пригвоздил меня к невидимой стене.

— И? — Гордый идеально играл свою роль. Ему бы не людей убивать, а в театре играть.

— Не слышали? — усмехнулся Дикий.

Он знал. Он все знал и понимал. Знал кто я. Знал, что Лев и Гордый меня защищают.

— Дикий, — Лев сделал к нему шаг вперед.

Это была ошибка огромная ошибка.

Никогда я не видела, чтобы человек двигался так быстро. Доля секунды и в лоб Льва уперлось дуло пистолета. Послышался щелчок предохранителя.