Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 99 – Элис Екс

Собралась уже уйти к себе, но отец вдруг остановил меня:

— Эй. Сядь. Поешь со мной.

— Я не голодная.

— Сядь, — повторил он уже жёстче, но в голосе всё равно сквозила тревога. — Тебе надо есть больше. Ты совсем исхудала.

Спорить я не стала. Обещала себе. Обещала быть хорошей. Не доставлять проблем. Поэтому молча насыпала себе совсем чуть-чуть супа — ложки три. Поставила тарелку. Села напротив.

Ела молча.

Каждый глоток давался через силу. Горло сжималось, будто кто-то душил меня изнутри. Ложка в руке начала мелко дрожать. Я пыталась унять эту дрожь — стиснула пальцы сильнее, но ничего не вышло. Тогда я просто положила ложку на стол и спрятала руки под столешницу. Зажала их между бёдер, чувствуя, как покалывает в кончиках пальцев. Как будто тело само напоминало мне, что я всё ещё жива.

Отец молчал. Просто смотрел на меня. Долго. Тяжело. Я чувствовала его взгляд, как прикосновение. Он явно хотел что-то сказать. Губы шевельнулись раз, другой… но так и не произнесли ни слова.

Я опустила глаза в тарелку. Суп остывал, жирная плёнка уже собралась на поверхности. А внутри меня снова поднималась та самая волна — тихая, беззвучная, которую я научилась топить в подушке по ночам. Сто дней. Ровно сто дней без них. И каждый новый день становился тяжелее предыдущего, будто кто-то медленно засыпал меня землёй.

— Мне нужно готовиться к экзамену, — произнесла я тихо, с явной мольбой в голосе, почти умоляя его не задерживать меня.

Отец ничего не сказал. Лишь коротко кивнул, не поднимая глаз от своей тарелки. Я пулей вылетела из кухни, едва не сбив стул. Сердце уже колотилось где-то в горле.

Сначала — в ванную. Захлопнула дверь, повернула кран на полную. Холодная вода ударила по лицу. Раз. Второй. Третий. Я плескала её горстями, растирала щёки, шею, глаза — до красноты. Не помогало. Совсем.

— Блять… почему не помогает?! — прошептала я в отчаянии, глядя на своё отражение в зеркале. Глаза красные, опухшие, губы дрожат.

Почему на грудь словно наступили тяжёлым ботинком и продолжали топтаться? Я сделала глубокий вдох — и тут что-то внутри надломилось. Перед глазами всё поплыло, стены ванной качнулись. Слёзы начали капать прямо в раковину, смешиваясь с водой.

— Блин… — я попыталась вытереть их ладонями, но они лились сильнее. Паника накрыла с головой, горячая и удушающая. Ноги подкосились. Я сползла по стене на корточки, закрыла лицо руками. Слёзы не останавливались. Я всхлипывала всё громче, а потом начала тихо завывать — как раненое животное, которое уже не может молчать. Тело тряслось, горло разрывалось, а я всё равно не могла остановиться.

Дверь ванной резко распахнулась.

Отец стоял на пороге. Высокий, напряжённый, с лицом, которое мгновенно побелело. Он увидел меня — на полу, в луже слёз, с руками, вцепившимися в волосы.

Я испугалась так, что даже вой застрял в горле. Вскочила на ноги, едва не поскользнувшись.

— Папа! Это… это просто стресс! Из-за экзамена! — заговорила я быстро, почти захлёбываясь словами, голос дрожал и срывался. — Я просто переволновалась, честно! Всё нормально, я сейчас успокоюсь, просто… просто экзамен, понимаешь? Ничего больше!

Я видела, как он смотрит. Как в его глазах медленно закипает понимание. Он всё понял. Про них. Про Льва и Гордого. Я это почувствовала по тому, как его челюсть сжалась, как кулаки побелели.