Книга Песнь Первого клинка, страница 47 – T. C. Эйдж

— Я не сдамся! Нет! Дай мне шанс!

И небо ответило ей громом и молнией.

— Один шанс, только один, – тихо повторила Шаска.

По счастливой случайности или по милости давно умершего бога ее взгляд упал за деревья, и Шаска увидела впереди странную тень. Присмотревшись, девушка поняла, что это склон небольшой горы, тянущийся вверх. Шаска заковыляла туда, чтобы укрыться под нависающей скалой, но обнаружила нечто иное: пещеру чуть выше по склону.

Девушка с надеждой вздохнула и начала взбираться. Онемевшими от холода и влажности пальцами она хваталась за каждую трещину, за каждый выступ. На полпути ее нога соскользнула с уступа, и она чуть не упала, но каким-то чудом ей удалось удержаться. Падение было бы коротким, но внизу торчали камни – верная смерть.

В пещере царил мрак. Шаска насторожилась, опасаясь, что здесь может скрываться какой-нибудь зверь. Она принюхалась, но почувствовала лишь запах дождя и сосен. Шаска осторожно зашла и крикнула, оповещая о своем присутствии возможных хозяев. Ее голос превратился в глухое эхо: пещера оказалась небольшой. Шаска прошла дальше. Дождь наконец-то прекратился, ветер и холод ослабли.

Когда глаза привыкли к темноте, Шаска увидела, что пол пещеры ровный и почти гладкий. Отыскать такое убежище в дикой местности – большая удача.

— Спасибо, – прошептала Шаска. Земле, Тукору, судьбе. – Спасибо.

Она сделала глубокий вдох и собралась с силами, осознавая, что впереди еще много работы. Дрожа от холода, она достала свое снаряжение и принялась разводить костер. Ее руки тряслись так сильно, что было трудно удержать огниво. Через несколько минут появилась искра. Сосновые иголки и сухая трава загорелись, за ними занялись веточки и прутики.

Шаска снова почувствовала волнение, но подавила его. Она методично подкладывала хворост, чтобы костер разгорелся как следует, понемногу бросала в огонь ветки побольше и натаскала валежника.

Целый час она не спала, боясь, что ветер ворвется в пещеру и все испортит. Когда внутри стало тепло, она развесила свою одежду сушиться, и только когда дрожь прошла и дыхание перестало затуманивать воздух, Шаска начала расслабляться. И заплакала.

Слезы лились ручьем. Она думала о семье, которую оставила в деревне, о жизни, которую строила, и о разбитых вдребезги надеждах. Она не знала, что делать дальше. Будущее опутывали страх и сомнения.

Шаска свернулась калачиком на полу, обняла себя руками и зарыдала как никогда раньше. Она плакала от страха, гнева и печали. А потом заснула.

Йоник стоял под дождем. Под его черными кожаными сапогами чавкала грязь. Чтобы хоть как-то укрыться от непогоды, он накинул капюшон. Из конюшен доносился запах навоза. Йоник заметил, что от человека, который стоял перед ним, тоже несло дерьмом. Ему явно не помешала бы ванна.

— Пару ночей, говоришь? – просипел старый конюх, похожий на орла: коренастый, в тяжелом шерстяном плаще, белая голова, крючковатый нос.

Йоник кивнул.

— Двух ночей достаточно, – хрипло ответил он и положил в ладонь конюха несколько сиклей. – Этого хватит на три. На всякий случай.

Конюх быстро пересчитал монеты и кивнул.

— Хорошо. Как зовут?

— Тень, – прошептал Йоник.

Конюх поджал губы и повернулся к лошади.

— Тень, – повторил он. – Хорошее имя. Сама его выбрала?