Книга Небесный всадник. Том 3, страница 157 – Кирико Кири

— Которая боится темноты.

— Которая пожалела твою задницу и не надрала её.

— Потому что сил не хватило.

В шею воткнулись острые коготки.

— Ладно-ладно, я Георги Бингштейн, — отмахнулся я от неё.

— А твоя хозяйка кто? — спросила агадарка.

— Райра Дракерз, — выдумал я на ходу имя и фамилию на их манер. Естественно, агадарка сразу спросила:

— Что за тупое имя и фамилия?

— Ты ей в лицо это скажи, и посмотрим, что будет, — отозвался я.

— И скажу, как выберемся. Скажу, что её раб совсем страх потерял, и пора его высечь. И поверь мне, — она приблизилась к моему уху и прошептала. — Она мне в этом не откажет.

Это нормально, что на её голос у меня привстало?

А мы тем временем спускались всё дальше и дальше. И да, она была права, здесь было как-то слишком холодно. Я бы сказал, чрезмерно, потому что я начал уже подмерзать, пожалев, что отдал ей куртку.

— Не хочешь отдать мне обувь? У меня ноги мёрзнут, — произнесла та так, будто я был обязан это сделать.

— Нет, не хочу. У тебя куртка уже есть. А вообще странно, что так холодно. Обычно должно теплеть при спуске.

— Возможно, мы спускаемся к вратам демонов, — негромко сказала она.

— Как раз отколупаешь кусочек от них и принесёшь обратно. Станешь первой небесной всадницей в вашей империи.

Ну да, как там говорили, в девятом кругу ада всегда холод, да? Кстати, а у меня уже пар изо рта идёт. Это нормально? Вроде нет. Да и гул как будто стал чуть громче. Не то, что он ревёт или что-то нет, просто стал словно чуть-чуть отчётливее. Хотя чуйка продолжала молчать.

Пещера тем временем и не думала останавливаться. Это был не однотипный коридор, пол то и дело шёл трещинами, мы то попадали в узкий проход, то наоборот, выходили в просторные залы с несколькими выходами, и для себя я понял, что единственный правильный путь — это на звук.

— Это твоя хозяйка хотела найти? — спросила агадарка, озираясь по сторонам.

— Не знаю. Узнаем, когда дна достигнем, — отозвался я.

— И когда? Я не хочу тут шляться весь день, — закапризничала она.

— Терпи. Ты же небесная всадница.

— А ты раб, поэтому ты должен подбадривать меня.

— Я могу пинка тебе дать.

— Я тебе дам пинка, будешь всю оставшуюся жизнь соловьём петь, идиот.

— Сама идиотка.

Я даже не знаю, казалось, что мы и не ругаемся вовсе. То есть просто поливаем друг друга помоями, которые даже обидеть нас не могли. Эдакая дружеская беседа двух дегенеративных существ, остановившихся на развитии где-то в возрасте, когда гопник звучит круто. Какой ужас, мне даже чуть-чуть стыдно за себя.

Но наше путешествие в центр земли не могло длиться вечно, и вскоре туннель выровнялся. Вой не стал громче, но и тише он тоже не стал, будто застыв на одном уровне. Я даже прислушался, откуда именно о идёт, не из-под наших блин ног случаем? Но потом и вовсе забыл об этом, потому что мы вышли в какой-то огромный зал. Ещё один. Которому не было ни конца ни края. Но что интереснее, тут мало того, что было холодно, как зимой, так ещё и пол был покрыт…

— Лава, — пробормотал я.

— Что?

— Говорю, это лава, — присел я и потрогал камень под ногами. — Застывшая только.

— И?

— Что и?

— Ну застывшая лава, и что ты хочешь этим сказать? — спросила агадарка.

— То, что мы или на дне какого-то давно потухшего лавового колодца, или эту лаву заморозили, отчего тут так холодно, — поднял я взгляд и зацепился за какую-то торчащую ветку взглядом.