Книга Небесный всадник. Том 3, страница 28 – Кирико Кири

— Ну и как? Здоров? — не удержался я от вопроса.

— Это будет видно, — ответила она без какого-либо смущения, после чего протянула мне какую-то колбу. — Теперь ты должен собрать сюда семя.

Там, млять, колбу мне дали литра на три. Я, блин, руки сотру быстрее, чем заполню её. Да и к тому же, будто я не знаю, как её ещё можно использовать. Сдал на опыты, а потом ещё выяснится, что кто-нибудь из них случайно беременна мной. Да, попробуй они доказать, что это я, но в то же время попробуй доказать, что это и не я.

— Нет, ничего я сюда собирать не буду, — поставил я её на стол.

— Будешь.

— Не буду. К тому же как ты представляешь, что я заполню все три литра? Я тебе не машина по осеменению.

— Мне не нужно три литра, достаточно одного раза. Не можешь сам — я помогу, — потянулась агадарка ко мне.

— Нет, — сделал я шаг назад. — Сначала разрешение сверху, потом всё остальное.

— Мне разрешили.

— Я не знаю, что тебе разрешили, но разговор окончен. Если на этом всё, то я пошёл.

Агадарка вновь подвисла. Видимо, жрицы были несколько на своей волне, потому что она сильно отличалась от агрессивного и слегка похотливого поведения других. Или просто химии нанюхалась в своей лаборатории, ведь мы-то знаем, какие они там опыты проводят, пока никто не видит.

Агадарка пыхтела, хмурилась, недовольно цыкала, но ничего сделать не могла. Оставалось ей довольствоваться лишь тем, что уже удалось собрать.

И так началось моё дёргание туда-сюда.

Что-то мне подсказывает, что, дай разрешение этой агадарке, она бы меня по частям разобрала, лишь бы узнать мою тайну. Благо, никто ей такого разрешения не давал, как, по итогу, не дал подоить меня, а Серафина каждый раз пыталась куда-нибудь упрятать мою тушку: то патруль, то дежурство, то полёт к какой-нибудь крепости что-нибудь очень важное отнести. Другими словами, она максимально сводила наш контакт к минимуму.

Тем не менее минимум не означал полное отсутствие. Жрица всё равно при каждом удобном случае звала меня к себе в лабораторию, будто ещё один взятый анализ или влитый в меня эликсир помогал ей приблизиться к ответу. Может, кстати, и помогал, я в этом деле не сведущ, но я тоже решил воспользоваться моментом и узнать то, что не мог ни найти, ни спросить.

— Твой дракон? — спросила она, не отрываясь.

— Да, кто он? Мне толком никто так и не ответил просто, что конкретно он из себя представляет, кроме того, что умеет плавать и плюётся огнём, как снарядами.

— Это болотный дракон, — ответила агадарка с интересным именем Утитатароту. — Он водится далеко за нашими землями, через пустыню, в опасных топях. Здесь он не водится.

— А как он оказался тогда тут? — спросил я.

— Это надо спрашивать тех, кто знает, — не отрываясь от своего занятия, отозвалась жрица. — Он здесь не обитает. Это не его среда, здесь ему негде показать свой потенциал и силу. Твой дракон хороший охотник, ревностно охраняющий свою территорию. Его дыхание — это ядовитые газы, которые воспламеняются на выходе.

— Ядовитые газы?

— Тот дракон, которого ты описал — он ядовитый, — подтвердила Утитатароту. — Он — болотный дракон. Каждый дракон — это олицетворение своих стихий: лес, море, снега, пламя, ветер, гроза, пустыня, топи — сколько зон обитания, столько и драконов, которые властвуют там.