Книга Голос Кьертании, страница 301 – Яна Летт

Брат медленно поднял голову. Некоторое время они сидели так, словно дети, спрятавшиеся от целого мира. Со стороны свежих клумб долетал до них нежный аромат расцветающих новых роз.

Она крепко держала руки брата в своих. Пальцы Биркера не дрожали.

Шестой месяц 725 г. от начала Стужи

Получив весточку от Омилии – письмо принёс молчаливый мальчишка, исчезнувший так же быстро, как появился, – Унельм некоторое время сидел неподвижно, машинально поглаживая разложенную перед ним на столе веером колоду. Рубашки карт рябили, и он перевернул парочку.

— Ты что, Гарт, решил податься в гадатели? – Олке сбросил прямо на пол пару пыльных папок, громоздившихся на стуле, сел напротив.

— Никогда не знаешь, что пригодится, – с деланой бодростью отозвался Ульм. – Особенно когда тебе переломали пальцы правой руки. Может, придётся переучиваться. Из фокусников в гадатели – не о такой карьере я мечтал, но что поделать? В конце концов, и те и другие приносят людям радость.

Олке фыркнул:

— Предсказания бывают разными.

— Ну а я буду предсказывать только хорошее. Думаю, люди ко мне пойдут.

— Как твоя рука? – Только теперь он заметил в голосе наставника мягкость. – Болит?

— Да нет. Только я боюсь…

— А ты не бойся. – Олке вздохнул, вытянул ноги, и Унельму пришлось потесниться. – Если не станешь бояться, всё у тебя в жизни будет прекрасно. Даже если с фокусами больше не сложится.

— Наверное. – Помедлив, Унельм подвинул к наставнику письмо Омилии, и тот слегка нахмурился:

— Ты хочешь, чтобы я прочитал любовное письмо?

— Вообще не хочу, – признался Унельм. – Но почему-то мне кажется, что я это вам должен.

Олке взял листок, поднес ближе к глазам.

— Что ж, – сказал он, возвращая письмо Ульму. – Этого следовало ожидать. И ты, разумеется, хочешь поехать с ней?

— Да. Хочу. И поеду. Но если вы…

Олке махнул рукой:

— Оставь свои пламенные речи при себе, Гарт. Мне они ни к чему. Раз решил, так делай.

Странная смесь облегчения – и ещё более острой вины.

— Я не… то есть у меня есть ощущение, что я должен… Вы столько сделали для меня, а я… – Чувствовать себя косноязычным, с великим трудом подбирать слова – всё это было для него чем-то новеньким.

— Всё так, всё так. – Олке смотрел на него прямо, спокойно, и от этого было ещё тяжелее. – Я многое в тебя вложил. И действительно надеялся, что однажды ты займёшь моё место. Что ж… Пришло время двигаться дальше. Я найду кого-то другого – поумнее, да и с языком покороче. Так что всё к лучшему.

— Спасибо, – пробормотал Ульм. – Правда, спасибо. Я…

— Я только вот о чём хотел спросить тебя, Гарт. Ты уже думал над тем, что напишешь родителям? И мальчику?

— Родители… – Ульм запнулся. – Они поймут. Мне кажется… я уверен, что поймут. Я оставлю им все деньги, все, что есть, – там много, мне ведь и за поездку заплатить обещали. Я всё оставлю им. Хватит и родителям, и Сверчку.

«Сверчок будет ездить к ним в Ильмор и будет любить их, как я сам, – а может быть, даже сильней, потому что у Сверчка совсем никого нет на свете».

— И я, конечно, найду способ присылать ещё деньги, где бы я ни был.

— Само собой…

— Кроме того, когда-нибудь я, может, ещё и вернусь…

— А вот этого не надо, – сказал Олке с неожиданной резкостью. – Если уезжаешь – уезжай, Гарт. Если принимаешь решение, принимай его с отвагой.