Книга Голос Кьертании, страница 312 – Яна Летт

Она в безопасности – насколько может быть в безопасности препаратор в Стуже.

Связь между ними прочна, голос Иде отчётлив.

Пусть так и остаётся, он будет слышать её даже в капсуле – на случай, если Стужа всё же пожелает помочь.

Эрик убрал мембрану и очки и дышал теперь глубоко, полной грудью. Здесь ему не грозил аномальный холод, напротив – от ритмично содрогающихся упругих стенок шёл жар, и он старался не прикасаться к ним. Дравтовые жилы под ногами переплетались, как древесные корни. Эрику казалось, что у него за спиной они тут же оживают и приходят в движение, свиваясь, как змеи.

Он ждал, что в любую минуту могут явиться дьяволы, но их не было. Возможно, сюда, на то, что они привыкли называть между собой «третьим слоем», им тоже не было ходу.

«Иде».

«Эрик».

Ничего больше – но время от времени он подавал голос, чтобы убедиться: связь между ними всё ещё не разорвана, он всё ещё может её услышать.

Каждое слово было будто далёкий маяк, на мгновение вспыхивающий во мраке. Дарящий надежду…

Но Эрик не позволял себе думать об этом. Вместо этого он снова и снова представлял капсулу, думал о том, как опустится в неё, позволяя серебру дравта накрыть его с головой.

На этот раз – не ради того, чтобы спустить Стужу с привязи будто злого пса.

Он вспомнил рассказы Иде. О глазах-звёздах, глядящих на неё сквозь снежную взвесь, о любопытстве и спокойствии большого зверя.

На этот раз он пришёл сюда не так, как приходили и древние, – не чтобы использовать, подчинить, забрать. Эрик пришёл, уважая Стужу и – быть может, в глубине души он всегда чувствовал это – любя её. Поможет ли им это?

Ему хотелось верить, что да.

Если Эрик Стром и в самом деле ключ, кому, как не ему, постичь, как заклинить замочную скважину?

Какая ирония. Столько лет потерь, учёбы, подготовки, службы. Он втирался в доверие к благородным диннам и Омилии Химмельн, отребью Нижнего города и контрабандистам. Он расхищал препараты, рискуя свободой – а быть может, и жизнью. Оберегал тайники. Копил силы. Плёл сети, достаточно крепкие, чтобы выдержать любой поворот событий…

Словом, делал всё, чтобы наконец перестать быть покорным инструментом в чужих руках, хищной птицей, падающей на добычу по первой же команде.

Всё, чтобы однажды перевернуть поля, изменить мир, даровать волю тем, у кого никогда раньше не было выбора.

Но в конечном счёте – вот он, такой же инструмент, каким был на службе у Химмельнов. Тело и способности, дарованные ему, то, каким он был рождён и каким взращён, – вот и всё, что потребуется, чтобы сыграть свою роль.

Он осторожно переступил особенно густое переплетение дравтовых жил, свернул за угол и оказался наконец на месте. На дне капсулы мерцали лужицы жидкого серебра. Её стенки призывно подрагивали.

И тут было жарко – жарче даже, чем в коридорах; душно и влажно, как в материнской утробе.

Эрик помедлил – всего мгновение. Он знал, ждать нельзя, древние могут явиться в любую минуту. И всё же Стром постоял, прикрыв глаза, совсем немного. Он думал об Иде – чёрном шёлке её волос, бледной коже, покрытой шрамами и следами от эликсиров, тонких руках, обнимающих его. И о ребёнке в её чреве – какими будут его волосы, его руки?

Он обещал ей вернуться во что бы то ни стало – а ещё обещал Омилии сделать всё, чтобы древним настал конец. Им обеим он был должен. Настало время сдержать слово.