Книга Зов ястреба, страница 188 – Яна Летт

Я снова перекатилась на живот, поднялась и, отбросив ставшую бесполезной рогатку, выхватила из чехла копьё и, не прицеливаясь, кольнула орма наугад, куда-то в незащищённое щитками подбрюшье. Он отпрянул, взревел – а я снова спрыгнула вниз, раскинув полы плаща. На этот раз приземление оказалось ещё менее удачным, чем в прошлый. Удар пришёлся на то же колено, и на этот раз от боли в глазах потемнело.

«Отбой. Хальсон, отбой».

Я не понимала, о чём он – и у меня не было времени понимать. Я снова ползла, выворачивая руки и ноги не хуже орма, загребая копьём снег. Рогатка была безвозвратно потеряна – но оставалась ещё праща.

«Я сказал: «отбой». Я закончу сам».

У меня была секунда – меньше секунды – на принятие решения. Я не знала, что именно происходит сейчас на слое Души. Почему Стром приказывал мне отступить.

Я помнила одно: отступление значит, что дело плохо. Стром велит мне бежать, чтобы потом, если он погибнет, а связь между нами разорвётся, у меня было больше шансов вернуться в центр.

Всё это было неважно.

«Дело плохо» – вот о чём я думала, пружинисто поднимаясь и делая новый выпад копьём. Орм ревел и снова бросался в атаку – но каждый новый укол заставлял его отступить.

Я не бежала, как велел мой ястреб, несмотря на то, что его голос продолжал грозно звенеть в моей голове. Я сражалась – сражалась, чтобы выиграть для него время, хотя Эрик Стром мог видеть что-то, чего я не видела, хотя я нарушала приказ.

Ядовитая слюна летела во все стороны – только чудом мне удавалось избегать нового ожога. Хвост орма тяжело, как дубина, опускался то справа, то слева от меня. Мне некуда было бежать – скорости не хватило бы добраться до нового обрыва и прыгнуть вниз. Я подпустила снитира слишком быстро – и в его оказавшихся совсем близко золотых глазах увидела вдруг злорадство и ликование… Эмоции слишком человеческие, слишком чуждые зверю.

А потом всё закончилось. Жизнь ушла из глаз монстра так быстро, будто кто-то сделал прокол в оболочке, державшей её на месте. Орм замер, как был, – с одной приподнятой лапой, с подвёрнутым коленом и пастью, приоткрытой для нового ядовитого плевка.

Глаза подёрнулись прозрачной пленкой, крылья опали.

Его душа была убита. Стром победил.

И тогда – и только тогда – я упала на колени в снег и тихо заплакала от запоздавшего страха и огромного облегчения.

* * *

Эрик Стром не сказал мне ни слова на протяжении всей разделки добычи, на которой – по его настоянию – я была обязана присутствовать ещё несколько недель в рамках обучения.

Я старалась не смотреть на него – вместо этого тупо разглядывая жилы и кости, трепещущие яблоки глаз, вываленный ядовитый язык…

Всё это было теперь таким нестрашным, бессильным; не верилось, что всего пару часов назад из-за этого орма я и Стром могли встретить свою смерть.

Орм, между тем, оказался особенно ценным – среди нескольких десятков небольших рогов, короной окружающих его морду, попалось два нежно-зелёного цвета. Механикер, руководивший разделкой, показал мне один из них, держа на ладони в защитной перчатке, пока Стром разглядывал что-то по другую сторону туши.

— Вот, видишь? Этот – особенный. За такой многие что тут, что за границей, отваливают столько, что можно обеспечить себя до конца дней…

— Почему? Что в нём такого особенного? – Стром стоял достаточно далеко, и я почувствовала себя свободнее.