Книга Зов ястреба, страница 258 – Яна Летт

— Он так всё время говорит, – шепнул Вэл печально, – но уже несколько месяцев только папки, дым…

— Отставить нытьё. – Мем погрозила ему пальцем – сверкнул перстень с алым камнем. – Во времена моей молодости…

Унельм знал её достаточно, чтобы понять: это идеальный момент для того, чтобы свалить. Что он и сделал – впрочем, перед этим не забыв изящно поклониться Мем и Олке и дружески помахать Орте.

— Завтра в восемь чтоб был здесь, как штык! Кроме работы, есть ещё и уроки – ты ведь не забыл, что я твой наставник, верно?

— Само собой! – крикнул он, уже выбегая на улицу.

Ему нужно было, совершенно необходимо было остаться в одиночестве. Он думал, что весь день будет клевать носом – спал-то он всего ничего, – но ему не сиделось на месте, так бурлила в нём кровь.

Утром, вводя эликсир, как обычно, он не почувствовал жжения, а поедая кашу на воде – делать с утра что-то сложнее ему всегда было лень – вкуса.

На службе он старался думать о содержимом папок – Олке приходил в ярость, если кто-то что-то путал, хотя эти архивные дела благополучно пылились, никому не нужные, лет сто… Но думать получалось только о вчерашнем вечере.

А если ещё конкретнее – о девушке, которую он встретил в дворцовом парке.

Унельм изо всех сил пнул ни в чём не повинный мешок мусора, который выставили у чёрного хода.

Что за девушка! Никогда прежде он не встречал такой.

И ведь ничего особенно красивого в ней не было. Некоторые девчонки в Ильморе – в том числе и те, кто был не прочь составить ему компанию в лодочном сарае у озера или на прогулке в лесу – были куда красивее.

Но он вспоминал её лицо – светлые глаза, веснушки у уголков глаз и на носу – она явно пыталась маскировать их пудрой, но безуспешно… Волосы, шея, руки, плечи – он лихорадочно вспоминал её всю, шаг за шагом, и не находил ничего такого, из-за чего стоило бы сходить с ума.

Но не в глазах дело – а в том, что можно в них увидеть.

Ни в одних глазах он никогда не видел столько силы, живого огня, любопытства – и при этом горечи, как будто она слишком многое видела, как будто заранее была разочарована, как будто…

Что такого могла видеть девушка – что там, почти девчонка – которая, судя по белизне лица и нежности рук, вряд ли хоть день в своей жизни трудилась? Её платье в синих и голубых тонах – такие позволено носить только тем, кто в родстве с Химмельнами. Значит, она, вероятно, всю жизнь только и делала, что спала на мягком и вкусно ела… Откуда было взяться такой живости, яркости за высокими стенами золотой клетки?

Ульм обнаружил, что пропустил нужный поворот.

…Почему с ней ему было так весело, так легко, что он напрочь забыл о своём первоначальном плане? Узнала бы Сорта, наверняка подняла бы его на смех.

«Ты неисправим».

Может, и так. Олке говорил, что его порывистость может сыграть с ним дурную шутку – и, видимо, был прав. Он думал перекинуться с ней парой слов, попросить о помощи, может, пофлиртовать пару минут, чтобы расположить к себе…

А в итоге дразнить её, говорить с ней, смеяться с ней оказалось так хорошо, что он забыл обо всём на свете – и, к моменту, как они расстались, миг был упущен… Гости Химмельнов успели перепиться, разбиться на группы, разбрестись по беседкам в глубинах парка. Те несколько маловразумительных разговоров, которые ему удалось завести уже после неё, вряд ли были полезны.