Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 297 – Андрей Посняков

— О, да тут и не заперто! – обрадовался молодой человек.

Месье Дюпре хмыкнул:

— От кого запирать-то? У нас ведь тут гугенотов нет, все добрые христиане-католики. Хотя сейчас такие времена, что и не скажешь, кто для нашего доброго короля хуже – то ли разбойники-гугеноты – камизары, как их еще называли, небось, слышали – то ли католики янсенисты. И те, и другие нехороши!

Янсенисты, камизары… Что-то такое Андрей – как историк да и вообще кандидат наук – слышал, но так, смутно, поскольку к теме его диссертации об участии крестьян-отходников Тульской губернии в революции 1905–1907 годов ни те, ни другие не имели никакого отношения вообще – абсолютно. Однако в здешних реалиях подобное знание могло внезапно сделаться необходимым – ведь кто знает, с кем придется столкнуться и как с ними себе вести? Но… об этом, верно, лучше расспросить Бьянку.

— Ну что, зайдем? – оглядевшись вокруг, деловито осведомился ополченец. – Раз уж дверь не заперта.

— Конечно, зайдем! – охотно кивнул Андрей. – А как же?

Скрипнули петли…

Проникавший сквозь щели сарая зыбкий дневной свет, еще не успевший напитаться уже кое-где проглядывающим сквозь прорванные небесной синью облака солнцем, выхватывал из пыльной полутьмы развешанные по стенам хомуты, сельхоз-инвентарь – грабли, лопаты, метлы, – предназначенный, как видно, для уборки, какие-то старые рассохшиеся бочки, ящики, доски.

— А вот здесь и посмотрим! – Громов пристукнул по одному из бочонков ладонью.

— Почему именно здесь? – обернулся милицейский начальник.

— Потому что тут пыли меньше. А ну-ка, помогите, месье Дюпре! Хотя нет… дайте-ка во-он тот крючок…

— Это коса!

— Ну – косу, значит… Ага!

Крышка поддалась с неожиданной легкостью и почти без скрипа. Сунув руку в бочонок, молодой человек нащупал внутри что-то мягкое, гладкое… ухватил, вытащил… с торжествующей усмешкою обернулся:

— Ну! Что я говорил, месье? Чистейший шелк, к бабке не ходи!

Они сидели в зарослях черемухи, уже давно отцветшей, но еще не налившейся черными, с приторно вязким вкусом, ягодами: Андрей со своим земляком Спиридоном и начальник муниципальной милиции месье Эмиль Дюпре с двумя молчаливыми молодыми людьми – зятем и шурином, как пояснил ополченец – такие уж сейчас времена наступили, что можно было доверять лишь самым близким людям. В этом смысле Громов его как-то не очень понял – ведь речь-то шла не о каких-нибудь там частных интригах, а о деле государственной важности – вскрыть и уничтожить вражескую шпионскую сеть, шутка ли! И зачем тогда нужно было скрывать это от собственных офицеров? Или прихватили бы с собой солдат, ополченцев…

— Понимаете, месье Тоннер, всякое может случиться. Вдруг да что-то пойдет не так? Или что-то нужно будет держать в самой строжайшей тайне? А в этих парнях я уверен, один – брат жены, другой – муж старшей дочери. Не продадут – мы ж все же одно семейство.

Громов только плечами пожал – спрашивается, и чего господин Дюпре опасался? Наверное, было чего, командующий городским ополчением представлялся Андрею человеком опытным, тертым.

— Чу! – месье Дюпре вдруг подался вперед, отводя от лица черемуховую ветку. – Слышите? Идет кто-то. И это не один пономарь – и другие голоса слышатся. Тсс!!!