Онлайн книга «Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник»
|
— Так, – охотно подтвердил молодой человек. – Но вовсе не в Швеции, как вы, верно, подумали. — Конечно, не в Швеции, – воевода с охотой покивал и поправил парик. – Вы жили в Канцах – в Ниене. Никакой не предатель, Боже упаси, просто добропорядочный подданный шведской короны! Из Канцев ведь к шведам много ушло… после того, как земли те стали нашими. Я не осуждаю, нет – у каждого ведь своя правда. Просто вы попались – имейте мужество признаться! — Признаться?! В чем? — В том, что вы – соглядатай шведского короля Карла! – приподнявшись, жестко произнес Пушкин. – Попросту говоря – шпек! — Тогда уж шпик, – с досадою поправил Громов. Воевода всплеснул в ладоши: — Ага! Вот! Вы опять говорите неправильно, ага! — Но, позвольте, с чего вы взяли? – возмутился капитан-командор. – Я лично знаком с генерал-губернатором Меншиковым, да с самим государем знаком! — Все правильно, – Константин Иваныч невозмутимо тряхнул париком. – Так и должно быть. — Как должно быть? Андрей вдруг почувствовал себя дураком, ничего не понимающим в происходящих сейчас, сию минуту, событиях, в коих тихвинский воевода Пушкин был опытным рыбаком, а он, капитан-командор Громов – глупой подслеповатой рыбиной, которую уже давно подсекли, мало того – вот-вот бросят на сковородку. — Небось, хотите узнать, как попались? – хмыкнув, осведомился Пушкин. – Извольте – поясню. Вот… – он взял лежащий на столе желтоватый листок. – Знает, что это? Послание от князя Хилкова, нашего… резидента в Стокгольме. Слова «резидент в Стокгольме» воевода произнес по-английски, наверное, для пущего эффекта, после чего выдержал небольшую паузу и, не скрывая торжества, продолжил: — Князь пишет, что по указу королевского канцлера гере Бенгта Оксеншерны, набраны некие молодые, весьма образованные люди, в большинстве своем иностранцы, не шведы, дабы засылать оных в пределы российские… для чего именно – объяснять? — Но с чего вы взяли, что я к таковым отношусь?! — Во-первых – приметы, – Пушкин вновь улыбнулся… улыбкой только что заглотившей поживу акулы. – Вот, слушайте… Прищурившись, воевода поднес грамоту поближе к глазам: — Роста высокого, волос – темно-русый, густой, глаза серо-голубые, светлые. Все сходится! — Но… — Сведущ во многих языцех, манерами обладает вельми, военное и корабельное дело ведает. Громов уже собрался было сказать о том, что командовал российским фрегатом… но услыхав такие слова, счел за лучшее пока помолчать. — К тому же и появление ваше в соляном обозе – весьма странное, – вполне резонно продолжал Константин Иваныч. – Староста Никодим Шпилькин обо всем в подробностях доложил… Ага… значит, все-таки староста… — Вы из Онеги пробрались, через Карелию… из Швеции – вполне безопасно, по лесам-то. А что? Неглупо придумано – наших войск там нет. — Да поймите вы… — Молчать!!! – неожиданно взъярился Пушкин. – Вот что, господин… пока не знаю, кто. Даю вам пару дней – подумать. Не расскажете по-хорошему – отправлю на дыбу. Тогда уж выложите все, смею заверить, палачи у нас на посаде умелые! Пару дней… Что ж, придется во всем «сознаться», придумать что-нибудь, согласиться на роль шведского «шпека», да так все расписать, чтобы обязательно наверх доложили, и в Санкт-Питербурх, да туда же, в столицу будущую, и повезли бы. А там… А там, Бог даст, можно будет и к Меншикову, и к самому государю обратиться – на них одна и надежда. |