Книга Призрак Карфагена, страница 108 – Андрей Посняков

— Так-так. — Сидевший в кресле молодой человек вытянул ноги. — Посмотрим-посмотрим… О господи! «Красная слива», «Нога повешенного», «Золотой череп»! Это названия не для харчевен, а для фильмов ужасов или рок-групп.

Маргон сделал удивленное лицо:

— Не понял тебя, господин.

Ну конечно, не понял, еще бы…

— А «Ногу повешенного» и «Золотой череп» ты зачем подчеркнул?

— Там часто собираются моряки.

— Ага, правильно. Иди же, спроси Гавриила про церковь. А я пока посмотрю.

Парень вышел, тряхнув кудрями, и вскоре вернулся. Вот уж поистине повезло Александру с помощником: расторопен, умен, деловит. И без всех этих варварских пережитков вроде чести, достоинства, благородства…

— Ну? Что сказал старик?

— Сказал, что ариане особо чтут два храма: Святого Зосимы и Святого Феофилакта. Святой Зосима далековато, за главным рынком, а Феофилакт тут рядом.

Встав, Саша подошел к окну и распахнул ставни. Плеснуло синевой небо, и мягкое осеннее солнышко, выглянувшее из-за крыш, ласково подмигнуло вождю: мол, не переживай, все будет нормально. Хорошо бы… Сладко пахло розами. Во дворе, под пальмами, крича, гонялись друг за другом дети. Старый кот-разбойник, взобравшись на росший неподалеку вяз, осторожно подбирался к птичьему гнездышку.

— Храм Святого Феофилакта… — Молодой человек высунулся в окно. — Это не тот синий купол?

— С золоченым крестом?

— Именно.

Маргон пожал плечами:

— Наверное, тот. Старик что-то говорил про купол и крест.

— Вот туда я сейчас и схожу. Солнце уже садится, как раз успею к вечерне. А ты, грешник, давай-ка по тавернам. Куда сегодня?

— В «Золотой череп» прогуляюсь. Туда должны зайти моряки, местные перевозчики, они плавать не закончили, хоть уже и шторма.

— Да, шторма.

Саша поежился и мысленно попросил Господа за своих друзей-варваров. Не дай сгинуть в пучине!

— Господин Александр, — обернулся в дверях Маргон. — Все хочу спросить: ты христианин?

— А как же! — Саша даже обиделся. — Что, не видно разве?

— Не видно, — честно признался парень. — Я думал, ты язычник, как и твои воины.

— Они тоже не все язычники. Гислольд, к примеру, крещеный. Только не помнит, в какую веру, арианин он или католик. Вот и поминает языческих богов, как и все его приятели.

К выходу в храм Саша переоделся, посчитав подаренный Гислольдом алый плащ слишком уж вызывающим для святого места. Надел другой, поскромнее — темно-синий, без всяких украшений, с одной лишь серебряной фибулой.

Едва молодой человек вышел за ворота, где-то рядом — как раз в нужной стороне — послышался колокольный звон. Видать, при храме Святого Феофилакта имелись и колокольня, и хорошо знающий свое дело звонарь. Ишь как наяривает: бом-бом-бим… бом-бом-бим… Прямо вальс «На сопках Маньчжурии».

Не слишком торопясь, но и не особо зевая по сторонам, Александр подошел к храму — красивой, но несколько тяжеловесной базилике, похожей на мощную крепость. Толстые стены, узкие окна-бойницы, покатая крыша. И синий, как небо, купол со сверкающим золотым крестом.

— Придут ли сегодня важные люди? — прямо поинтересовался молодой человек, кидая медную монетку первому попавшемуся нищему, вшивому кривоногому старику с нечесаным колтуном на башке и хитрыми бегающими глазами.

— Сам-то повелитель нечасто показывается, все больше во дворце Господа молит, — в мгновение ока прибрав денежку, усмехнулся убогий. — Вот сын его, светломудрый Гуннерих, почти на каждую вечерню приходит. Любит он этот храм. А вон он как раз идет, со стражами.