Онлайн книга «Призрак Карфагена»
|
Следом за Агуцием Александр вышел на улицу и, с наслаждением глотнув свежего воздуха, изумленно замер. Во дворе, возле брошенной наземь вязанки, стояла молодая и весьма привлекательная девчонка на вид лет двадцати, вряд ли больше. Длинные, чуть вьющиеся золотистые волосы, ярко-синие, как море, глаза, а фигуру не могла испортить даже убогая одежда — серая, подпоясанная чуть ли не простой веревкой хламида, стелющаяся растрепанным подолом по земле. — Салве… — опомнившись, любезно поздоровался Саша. — А! — Девушка улыбнулась. — Так ты и есть Александр-бритт? Ну, про тебя Герневий говорил, чтоб ему пусто было. — Не любишь ты, я смотрю, старосту, — улыбнулся гость. — А его у нас никто не любит, больно скуп. Эй, Агуций, что встал? Давай неси хворост в дом да разожги очаг. Будет у нас сегодня похлебка и еще кое что! — Ой, матушка! Неужто куропатку поймала? — А что ж так? Зря я на господском поле силки ставила? Матушка… Ну надо же! Оф-фигеть! — Да, и принеси-ка чего-нибудь попить — употела вся, покуда шлялась. Агуций не заставил себя долго ждать, вмиг появился с кувшином в руке: — Пей, матушка. Напившись, хозяйка громко рыгнула и с наслаждением вытерла губы, красивые, чуть припухлые, розовые. Протянула кувшин Саше: — Испей, гостюшка… Молодой человек, поблагодарив, сделал долгий глоток. А ничего! Очень даже ничего! Холодная ягодная бражка, похоже, что из крыжовника и малины. Уф-ф! Сразу и жить стало веселей! — Ну как? Вкусно? — Вкусно… Тебя ведь Августиной зовут, верно? — Верно. — Красавица рассмеялась и вдруг смущенно опустила глаза. — Вдовица я. Давно уже, три года. Колоны мы у господина… правда, он в Августодуруме живет, наезжает нечасто. Тут Герневий, староста, за него всем управляет да священник, отец Бенедикт. — Очень приятный человек, — не преминул заметить Саша. — Ха, приятный! Между нами говоря, распутник и сластолюб, каких мало! Ни одной женщины не пропустит. Мужики его давно уже собирались бить, да так и не побили, потому что трусы все! Трусы и подлецы, только и могут друг с дружкой собачиться. Однако добрая женщина эта Августина! — А бабы их, так и вообще — тьфу! Курицы! Слова доброго не стоят. Все меня промеж собой склоняют, дуры. И косы-то я не заплетаю, и на язык слишком остра, да и вообще, их послушать, так и мужикам прохода не даю. Можно подумать, мужики у них красавцы писаные! Да без слез и не взглянешь! Александр хмыкнул: — Тебя послушать, так тут и вообще хороших людей нет. — А и нет! Кузнец еще ничего, добрый, но и тот тайный языческий жрец и колдун. Эй, Агуций! Да разожжешь ты наконец очаг или нет? Ох, горе мое… Самой, что ли, пойти? А, не… во-он, дымком потянуло… Ты вот что, Бритт, можешь пока с сынком моим по окрестностям прогуляться, а я еду приготовлю. Не переживай, накормлю отменно! — Да я и сам кого хочешь накормлю. Но предложение было хорошее — пойти прогуляться, уже, так сказать, на легальных основаниях. Посмотреть, что тут к чему. Тем более в обществе гида, пусть даже такого оборванца, как Агуций. — Все! Разжег, матушка! Ага, легок на помине. — Покажи гостю деревню. — Угу. Покажу. Идем, Бритт! Хм… Бритт, ну надо же! В те времена путешественники были в диковинку. Старые торговые связи рвались, купцов становилось все меньше: опасно было везти товары, слишком уж много разноплеменных шаек рыскало по просторам некогда великой империи. «Шаек» — это еще мягко сказано! Целые разбойничьи полчища гуннов, готов, франков… |