Онлайн книга «Черные плащи»
|
Санек-то, понятно, как ушел с утра, так и не появлялся, а вот этот французский негр, Нгоно (ну и имечко, язык сломаешь, хоть и короткое!), тоже был схвачен, когда вооруженные мечами и короткими копьями молодчики в черных плащах ворвались в номер, навалились, схватили, не говоря толком ни слова. Ни Весников, ни Нгоно не оказали сопротивления, сообразить даже сразу не смогли, что к чему. Схватили, сунули пару раз по мордасам, потащили по улице… Тут уж Николай Федорыч не выдержал, заругался — суки вы, закричал, хунвейбинцы гребаные. «Хунвейбинцы» и бросили их в тот сарай, то есть каждого отдельно, с тех пор Весников своего товарища больше не видел. Кормили плохо — Вальдшнеп оголодал да еще злился — честно заработанные еврики эти бандиты отняли! Сволочи, одно слово, и куда только полиция местная смотрит? А потом провели через перевал и спустились в город, вполне современный — такие домики и ограды Весников видал и у себя, то есть у новых русских. Тут его быстро отделили от прочего быдла, поселили в неплохой номер с койкой и тумбочкой, позволили принять душ, даже принесли новую одежку — вполне приличную и привычную: брюки, светло-голубую сорочку, пиджак, даже ботинки — правда, те оказались не впору, да и костюмчик-то, честно говоря, был немного великоват. Но! Тут уж явился этот самый цыганистый тип — звали его, кстати, Михаилом Петровичем… Ага, русский, значит… Весников его признал — уж больно походил на того мужика, что завалил на протоке Митьку Немого. Ну да! Он и есть, вон и на пальцах наколки, все перстни какие-то, масти карточные. Бандюга! Бандюга и есть! Наверное, он здесь самый главный. Вот тут-то трактористу стало по-настоящему страшно — а ну как зарежет его сейчас этот худющий, похожий на цыгана черт?! Поди злющий, как змей, тощие да худые — они все злые, сейчас вот как по сусалам вмажет, начнет пинать, ножик вытащит… Ну, он-то, Весников, так просто не сдастся — руки-то свободны… Свободны-то свободны, а может, у этого типа — ствол? Да наверняка! Однако зря Вальдшнеп напрягался, подвоха ждал. Цыганистый бандюган Михаил Петрович говорил вежливо, тихо, с улыбочкой. Еврики вернул: — Вот ваши деньги, уважаемый… как ваше имя-отчество? — Николай. Николай Федорович. — Очень приятно, а меня Михаилом Петровичем звать. Вы денежки-то пересчитайте, мало ли, не ровен час. За всеми ведь не проследишь. А потом, как пересчитал Весников, про дизель спросил. Мол, не поможете ли? А чего бы не помочь, коль такое дело. Вальдшнеп плечами пожал, согласился. Починил им дизель — плевое дело, потом руки помыл, а Михаил Петрович его в кафе пригласил, вполне приличное такое заведение, с бутылками разноцветными, с фонарями, с телевизором даже! Вот! А Санек-то все пел — пятый век, пятый век… Вот тебе и пятый! Врал, значит, Саня-то, обманывал… Зачем, интересно? — Что предпочитаете, Николай Федорович? Пиво, водочку? — Да сначала можно и по пивку… Ну а… Обедать здесь будем? — Ну конечно. — Тогда за обедом — и водочку. Михаил Петрович тут же и подозвал официантку, красивую такую девочку, распорядился — не по-русски, на другом языке, африканском. А вот за обедом, накатив водочки и несколько осмелев, Весников спросил про Нгоно и Саню… — Нгоно? — Собеседник нахмурился, но тут же улыбнулся. — Ах, этот негр… Его французский консул забрал. А вот у вас, увы, документов-то нет никаких. Ничего, вернем вас, Николай Федорович, на родину, не сомневайтесь. Только вот обождать придется немного. Да… вот вам за дизель. |