Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Неси, – улыбнулся в усы Антип. – Парень, ты, я вижу, приметливый. Да! Корья-то березового захвати еще. Пока то да се, закипела натопленная из снега вода – заварили чагу, уселись дожидаться братьев. Начинало смеркаться. — До темноты придут, – перебирая котомку, уверенно протянул напарник. – Гляди-ко, и соль у старика завалялась! Запасливый. Хлебушка б, да уж ладно, как-нибудь. Антип смотрел на соль с таким видом, с каким смотрят на кусок золота или на какой-нибудь там приличных размеров бриллиант, Егор даже поежился – именно так относились к соли в средние века, все время ее не хватало, даже самая малость – богатство. А как иначе пищу на зиму сохранить? Напарник все делал степенно, основательно – сняв котелок, поставил рядом, в утоптанный снег – стынуть, затем, умело работая ножом, принялся мастерить из принесенной Егором коры туеса. Все правильно – кружек-то, похоже, у беглецов не имелось. Вообще, на взгляд Вожникова, этот Антип производил довольно странное впечатление: с одной стороны – покладистый, улыбчивый, а с другой – иногда ка-ак зыркнет… К тому же это ведь он пытал, а затем убил – убил, убил! – того несчастного парня, Ждана… Несчастного? Был бы Ждан половчей, еще посмотреть, пил бы сейчас Егор чагу или валялся хладным трупом в сугробе, и вороны растаскивали б кровавые кишки из распоротого копьем брюха. Да-а-а… — Слышь, Антип, а те парни, которые на нас напали, они вообще кто? — А то ты сам не ведаешь! Афоньки Коня, московита, людишки по нашу душу. – Антип прищурился, зачерпнул туесом заваренную в котелке чагу, отпив, крякнул: – Аа-а-ах! — А чего они такие отморозки-то? – не отставал Вожников. – Копья, ножи, луки – что, не могли из карабина пришибить? Или эти парни из тех людей, что легких путей не ищут? Я так понимаю, вы им где-то дорожку перешли, а я – с вами за компанию, как в том тосте… — Егорша, а братья-то рады, что ты к ним пришел, – словно не слыша, перебил напарник. – Как обозвался – так и обрадовались, все ж их поля ягода. — Так кто они такие-то, эти братья? Антип сдвинул брови: — О том, Егорий, тебе и знать покуда незачем. Догадывайся сам, а меня – уволь. Как батюшка мой покойный, Чугрей Хлынов, говорил (а он сам от какого-то мудрого человека слышал): многие знания – многие печали. — Философ твой батюшка, – хлебнув чаги, хмыкнул молодой человек. – Как, говоришь, его звали-то? — Чугрей Хлынов. Да слыхал поди, есть такой город. — Все равно, странное имя – Чугрей. Старообрядец, что ли? — Сам ты обрядец! – Антип обиженно вытряхнул остатки чаги в снег. – А батюшка мой, хоть и из простых людей, да мудрый. — Кто б спорил? – развел руками Егор. – Ты, стало быть, Антип Чугреевич, та-ак… — Чугреевы мы… А Чугреевич это уж ты, Егорий, чересчур. — Ну, Чугреев так Чугреев – мне какая разница? Еще чаги налей… не чай, а все ж после такого забега неплохо. Чугреев пододвинул котелок ближе: — Пей, пей. Чага есть, а снегу еще натопим. Ты мне вот скажи – правда ль, что одним кулаком… да обоих? — Да что там, – Вожников даже смутился немного. – Боксер я, не ясно? Пусть бывший, но все таки до камээса дошел, по «юношам», правда. Да, если б не бросил, может быть… Впрочем, чего уж теперь об этом? Напарник непонимающе поморгал, а потом снова спросил про удары. |