Книга Ватага. Атаман, страница 249 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Что до Або – то правильной ее осады никто не вел: войска не приводил, лагеря не ставил, стенобитных машин и башен не строил. Вчера еще никого и близко не было – а сегодня захватчики уже внутри. Все это означало, что известие о появлении русских у города доползет до Упсалы только через два дня, еще день король станет собирать подручные войска и направлять их в помощь подданным, мобилизовать транспортники. Еще два дня они будут грузиться, добираться, высаживаться, двигаться ускоренным маршем до города… В общем, подкрепление противника могло появиться здесь не раньше, чем через пять дней. Учитывая предыдущий опыт, когда шведы нежданно оказывались куда более резвыми и ловкими, нежели предполагалось – князь Заозерский ограничил срок разорения Або тремя сутками.

Однако в сложившихся условиях три дня – это целая вечность. Вполне достаточно, чтобы вместо лихого наскока, когда тати врываются в дом, хватают все, что на виду, бьют хозяину в морду, обрывают серьги с ушей его жены и тут же улепетывают – организовать правильный, размеренный, можно даже сказать, научный грабеж. Это когда победители, подавив сопротивление, сперва тщательно обыскивают дома снизу доверху, опустошая наиболее простые тайники – те, которые обыватели делают на ледниках, над стропилами, сзади за печью, в щелях за балками, отчего-то считая, что посмотреть туда никто не догадается. Во время этого предварительного обыска заодно обнаруживаются девицы, детишки и иные «умники», что надеялись пересидеть опасность в тайниках или укромных углах.

Затем ушкуйники обычно со всем тщанием допрашивают хозяина и запугивают хозяйку, требуя выдать клады, заныканные на «черный день». Те, что не просто прячут с глаз долой, а замуровывают в стены, закапывают в подвалах, закладывают мостовой. То есть – не держат в пределах легкой доступности.

И наконец, в качестве завершающего аккорда – в дело вступает атаман ватаги.

Князь Заозерский вошел в захваченный Або только к полудню второго дня. Не из-за лени или гордыни. Прежде всего ему нужно было отмыться и переодеться после унизительного, но столь важного для успеха маскарада. Не такое уж простое дело, когда вся одежда и верный Федька находятся далеко в море, таясь среди островов в ожидании сигнала. В шумном, паникующем и мечущемся городе никому в здравом уме показываться не стоит. Ни голому, ни в немецком костюме, ни даже в рыбацкой робе. Разгоряченные воины, многие из которых впервые подрядились в поход под рукой атамана Заозерского, командира могут в суете сразу и не узнать. Рубанут мимоходом, дабы не мешался – вот тебе и весь аттракцион.

Посему атаман со товарищи предпочли отсидеться несколько часов в брошенном доме на мысу, попивая найденное в погребе ячменное пиво. Хорошее, надо сказать, пиво. Самая большая ценность, обнаруженная в усадьбе.

Дождавшись прихода в условленное место небольшого одномачтового коча, уцелевшие после штурма башен добровольцы обнялись с друзьями-ватажниками, после чего наскоро соорудили баню из парусины, разведя костер, а затем поставив палатку над раскаленными в пламени валунами. Помывшись, воины переоделись во все чистое, отоспались на борту в гамаках – и только после этого отправились в павшую твердыню.

Но едва сойдя на берег, Егору пришлось надолго остаться у причалов, разбирая споры за места, выясняя, кто пришел раньше, а кто позже, и отгоняя столь любезные его сердцу ушкуи подальше в бухту – просто потому, что у кочей, ладей и нескольких захваченных в порту коггах в трюмах куда как больше места. Как ушкуи ни хороши – но это транспорт для людей, а не для груза.