Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
Татарин от стрел не прятался, считал ниже своего достоинства проявлять страх. Одна из них чиркнула его по спине и вонзилась в заднюю луку седла. Другая ударила по плечу – но вскользь и брони не пробила. Третья звонко ударила в мисюрку и отскочила. А потом сразу две чиркнули его туркестанца по шее, оставив длинные и глубокие кровавые раны. Закапала на землю вязкая и тяжелая влага, невесть откуда тут же появились большие зеленые мухи. От удара стрелы в круп туркестанец присел и затанцевал – вроде как и рысью, но почти на месте, лишь на полста шагов приблизившись к заборам слободы, в которой укрылись разбойники. Оттуда, издалека, доносился звон мечей. Похоже, сотни Исмета, завершив обход, ворвались на улицы слободы и рубили там пьяных русских свиней. Кое-как царевичу удалось успокоить коня, повернуть мордой к врагу. Однако боль от вошедшей в круп на длину всего наконечника стрелы заставляла скакуна шаг за шагом переступать вперед, словно это могло унести его от источника страданий. Великокняжеские сотни послушно стронулись вслед за воеводой, медленно приближаясь к далекой пока еще слободе. На турах продолжался стук клинков, с грохотом падали опоры и балки, лишенные обвязки. Но новгородцы так и не выходили к ожидающей их дружине на честный бой. Еще стрела чиркнула коня по голове возле уха, другая впилась в холку – и Яндыз не вытерпел, резко пнул туркестанца шпорами под брюхо и опустил копье: — Пошел, пошел, пошел! Ур-р-ракх! Москва-а!!! — Москва-а-а-а! – закричали воины и с облегчением метнули истерзанных скакунов в галоп, уходя из-под смертоносного ливня и горя жаждой мести. — Москва-а! На душе у чингизида стало легко и спокойно. Сейчас он вырежет всех трусливых татей, что прячутся за заборами, накинет аркан на шею их главному атаману и притащит его князю на суд, став самым славным воином этого дикого улуса! Сейчас он покажет, чем отличается мужество воина от лихости разбойника! Сейчас он докажет, кто есть самый умелый и храбрый воин в подлунном мире! — Москва-а-а!!! Туркестанец легко перемахнул покосившуюся изгородь, влетая во дворик с несколькими черными кострищами. Пика чингизида ударила в грудь засевшего там новгородца – но тот оказался вертлявым, откачнулся с поворотом, пропуская наконечник мимо, попытался ударить всадника окантовкой щита в колено. Настала очередь царевича уворачиваться и снова смотреть вперед: на всем скаку невозможно повернуть и продолжить схватку. В калитку влетел какой-то бородач, при виде мчащегося всадника его глаза округлились, он спешно вскинул щит – и пика Яндыза наконец-то испила крови, пробив насквозь и щит, и грудь новгородца. Пролетая дальше, на улицу, татарин дернул пику к себе, освободил, снова направил вперед – но там поперек пути стояли телеги, за которыми десятка полтора лучников уже оттягивали тетивы. Царевич насилу успел закрыться, ощутил частый стук по щиту – а скакун, словно забыв о ногах, заскользил вниз и вперед. Яндыз, как учили в детстве, освободил ноги от стремян, кувыркнулся вперед через плечо, повернув копье поперек дороги, вскочил уже совсем рядом с телегами, попытался достать лучников – но те стояли слишком далеко, не уколоть. Прикрывая лицо щитом, он упал вперед, быстро прополз под телегой, резко отпрянул в сторону. Рогатина вонзилась в землю совсем рядом, тут же взметнулась обратно – но царевич успел вскочить, ударил в ответ пикой… И опять не достал! Новгородец успел отступить, отдергивая к себе рогатину, перехватил ее двумя руками, хитро прищурился: |