Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
Хозяйка, Ольга Амарцбели, оказалась смешливой армянкой лет пятидесяти, обожавшей готовить всякие сладости и покупать на близлежащем рынке разносолы. Кроме самой вдовы, в доме еще проживали трое ее внуков, старая кормилица и с полдюжины слуг и служанок, управлявшихся с домом и садом. Кроме того, где-то под Кафою Ольге принадлежал виноградник, отданный после смерти мужа в аренду каким-то предприимчивым грекам. Арендная плата, плюс сдача в наем комнаты на втором этаже – все приносило вдовице пусть не большой, зато стабильный доход. Старший сын госпожи Амарцбели (как рассказывал Онфим, снимавший комнату рядом, через два дома, он же и присоветовал новому соратнику вдовицу) погиб лет пять назад в какой-то уличной стычке, невестка сгинула еще раньше от лихорадки. Младший сын – остальные дети вдовы, как водится, умерли во младенчестве – шатался сейчас непонятно где, имея под командованием небольшое, но вместительное судно. Таверна «Золотой единорог» находилась в порту, и держал ее, как ни странно – татарин, Хромой Абдулла, хоть и непочтенное это было занятие для правоверного – владение питейным заведением. Однако ж Кафа – не Орда, а колония славного города Генуи, и законы здесь действовали свои – пить вино никому не возбранялось, тем более владеть таверной. Кому какое дело, татарин ты, армянин или грек – заплатил налоги, и владей, никто слова худого не скажет! Еще издали, подходя к заведению, Егор увидел грубо намалеванную вывеску с изображением единорога, что тоже входило в явное противоречие с установлениями Корана – Господь ведь запретил изображать живых существ. А вот маячившего в глубине таверны, за широким прилавком, хромоногого татарина это, похоже, не волновало ничуть, насколько смог заметить Вожников, трактирщик бегло говорил на нескольких языках, включая, естественно, итальянский – точнее, генуэзский его диалект – и русский, да и выглядел совершенно как какой-нибудь записной карибский пират эпохи «Одиссеи капитана Блада» или «Острова сокровищ» – рыжая бородища, красная, намотанная на голову, косынка, на шее – толстая золотая цепь. Для полноты впечатления не хватало только тельняшки и попугая на плече с криком «Пиастры! Пиастры!». Портрет владельца таверны – скорее всего, имя Абдулла вовсе не являлось его настоящим именем – дополняло широкое смуглое лицо с большим горбатым носом и глубоко посаженные, непонятного цвета, глаза, сверлившие каждого посетителя маленькими буравчиками – мол, зачем пожаловал, мил человек? Только ли выпить? А, может, чего иное изволите? Девочек, например, или… — Можно и девочек, – усевшись за угловой стол, не стал отказываться Вожников. – Но не сейчас, попозже. Смотрю, вы понимаете русский? — А как же! – Хромой Абдулла хрипловато расхохотался, уперев руки в бока. – И русский, и татарский, и много чего еще! Жизнь, мой господин, много чему научила, и много что заставила понимать. А вы, я вижу… — Десятник, – охотно представился князь. – Нанят на службу лично синьором консулом… — Ох ты! – ахнул трактирщик. – Лично! — Ну, почти лично, – поняв, что несколько переборщил, сбавил обороты молодой человек. – Синьор Франческо Аретузи – знаете такого? — Хо! – Абдулла громко хлопнул в ладоши. – Знаю ли я достопочтенного синьора Франческо Аретузи? Да! Я знаю достопочтенного синьора Франческо Аретузи! Более того – он мой самый лучший клиент, это вам всякий скажет. О, синьор Франческо… Так вы у него служите? |