Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— А арбалет? — Бросили там же, на крыше. Очень хороший арбалет, с кремальерой, не из дешевых. Да уж конечно, не из дешевых, арбалет вообще вещь дорогая, Егор еще с Новгорода помнил, как оценивали самострелы ганзейские купцы – в двадцать раз дороже ручницы! А уж с кремальерой… этот ворот такой, зубчатый, для натягивания тетивы – ребенок управиться может. Щуря от солнца глаза, Егор посмотрел в синее высокое небо, необремененное нынче даже намеком на облачность, и задумался. С одной стороны, это хорошо, конечно, что Керимбердей убит – нет человека, нет и проблемы, но вот с другой: как-то воспримут это известие в славном городе Сарай-ал-Джедид? Нет, ясно, что радостно – и новый хан Темюр, и, понятно, Едигей. Обрадуются, спору нет – им лишней заботой меньше… и запросто можно новые интриги затевать – хоть супротив московского князя, хоть против заозерского, даже новый набег на русские земли – запросто, дождаться только, когда ватажники да московская рать уйдет, и… и снова стон народный по всей Руси-матушки! А что? В набег могут рвануть запросто – опасности-то теперь в Крыму нет, разве что Джелал-ад-Дин – так он еще неизвестно куда делся, может, и погиб уже, точнее – помогли погибнуть верные соратнички – раненого волка добьют и шакалы. Ай, нехорошо все складывалось – надобно поскорей вестника слать, ватажникам своим, да князю Хряжскому… да себе самому – «князю Егору». Пусть войска далеко не уходят, встанут к Бельджамена-града… опять же – кто их там кормить-содержать будет? Татары, кто же еще-то – куда они денутся? Не дадут добром, так город пожечь! И посады! Тут уж так – не ты их, так они тебя, гуманизм в пятнадцатом веке – это уж совсем на собственную погибель. Итак – гонец! Федя – кто же еще-то? Жаль, конечно, последнего верного человека лишиться, однако ж больше-то посылать банально некого, а доверять инструкции письму – это уж совсем быть больным на всю голову, чужое послание прочесть – раз плюнуть: осторожности ради, либо просто так, любопытствуя. Вон, нынче сколько любопытных за воротами собралось – и не уходят, все что-то выспрашивают, шныряют. Тут и торговцы всякой снедью – водоносы, лепешечники… — Господин десятник! – голос одного из местных, крепостных, воинов вернул Егора с небес на землю. Молодой человек поспешно повернул голову: — А? — Я говорю, пошлите кого-нибудь из своих сопроводить задержанных. — Хорошо, – князь махнул рукой. – Эй, Генрих! Молодой немец тут же подскочил, вытянулся, преданно моргая глазами. Вожников одобрительно крякнул – молодец, вот и вышел из этого молодца толк! Совсем бравый воин. — И еще ты, Джамиль… – Егор выцепил взглядом еще одного, но тут же осекся. – Нет! Стой на месте, неси службу. А задержанных я сам – с немцем вот – отведу. Пошли, Генрих. Вовсе не праздное любопытство терзало сейчас заозерского князя, не праздное, а вполне обоснованное: нужно было узнать поточнее, что там на самом деле с царевичем? Убит? Или, может быть, просто тяжело ранен? Ну, свалился с лошади, унесли – это еще не гарантия гибели, как и слова судейского. Подумаешь, видел он… Не-ет! Надобно расспросить кого-нибудь посолидней. Может быть, даже и завтра, да, наверное, и нужно бы завтра – просто Егору неохота было сейчас ждать, вот и пошел вместе с Генрихом, расталкивая по пути столпившихся у ворот зевак, повел задержанных в кордегардию – помещение для стражи, располагавшееся на первом этаже суда. |