Книга Ватага. Атаман, страница 468 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Слушай, Азат, а это он взаправду – огонь-то?

— Конечно взаправду!

— Да ну тебя, врешь ведь.

— Не холодно тебе, милая? Может, пойдем уже к тетушке Рашиде? Мне-то завтра подниматься раненько – царица на службу ждет.

— Хочешь – пойдем, – девушка улыбнулась, поправив поясок, стягивающий красивый, в складках, азям, украшенный серебряными пуговицами и бахромою. – А лучше – поедем. Синяя повозка, на остановке после старой мечети выходим. Вон и повозка как раз, почему-то у них все возницы – греки. Ну, так пойдем?

— Нет, нет, – улыбнулся Азат. – Я – как ты. Давай еще посидим, раз ты хочешь.

— А я, как ты! Ну, давай, кто кого переспорит?

Старый дервиш стоял позади юной пары, под старым платаном с раскидистой кроною и серебристым стволом, и улыбаясь смотрел на влюбленных, но, как только Азат вдруг повернул голову, быстро ушел.

— Дервиш! – юноша вскочил с лавки. – Помнишь, Мара, я тебе про него рассказывал? Сейчас я его позову…

Азат побежал следом за казавшейся бесплотной фигурой, быстро исчезнувшей, словно степной ветер, напоенный горьким запахом трав.

— Эй, дедушка! Додо! Подожди, эй!

Все напрасно. Исчез дервиш, и юноша вернулся обратно:

— Не догнал.

— А что бы ты ему сказал, если б догнал? – негромко спросила Мара.

— Поблагодарил бы, от нас с тобою поблагодарил.

Порыв ветра подхватил с мостовой листья, закружил, погнал меж деревьями – наступала осень, но пока еще было тепло. Все так же вертелись и прыгали акробаты, и фокусник все так же глотал свой огонь. Вновь подбежал торговец каштанами, Азат купил еще… потом подозвал мальчишку-водоноса. Потом хлопнул себя по лбу:

— Чуть не забыл! Завтра на старом базаре выступает знаменитая Ай-Лили! Мы с тобой приглашены ею лично.

— Вот славно-то! Что же ты молчал?!

— Завтра, как приду из дворца, так сразу и пойдем, идти долго.

— Это в какой-нибудь деревне идти долго, – расхохоталась Мара. – А здесь – ехать. Красные повозки, остановка – «Старый базар». Интересно, у них тоже все возчики – греки?

Октябрь в Заволочье выдался дождливым. Почти три недели кряду небо плакало над сосновыми борами и осиновыми рощами, над озерами и топями, превращая дороги в ручьи, ручьи – в реки, а засеянные озимыми поля – в жидкое месиво. С тесовых крыш княжьего городка постоянно хлестали настоящие водопады, стекая вдоль стен к воротам, угрожая подтопить склады и изрезать двор глубокими оврагами.

Впрочем, теперь столицу Заозерского княжества можно было смело называть не «городком», а настоящим городом. Несколько тысяч воинов, вернувшихся из похода с полными карманами серебра, не спешили расходиться от удачливого воеводы, осев по окрестным постоялым дворам, домам и даже баням и весело прогуливая добычу в кабаках и трактирах. Дожди загнали храбрых вояк под крыши, и питейные заведения буквально трещали из-за числа набившихся в них гостей.

Как обычно и бывает – к серебру быстро подтянулись купцы, доставляя на ходкое место вина, пиво и угощения, привозя плотников и печников, дабы побыстрее сладить новые постоялые дворы, забирая из прежних домов своих стряпух и поваров, слуг – которым тоже нужно было что-то есть и где-то жить… Одно цепляло другое, и до самой распутицы Заозерск пух, словно на дрожжах, что ни день обрастая новыми улицами. Еще год-два такой жизни – Новгород размерами превзойдет. А то и Москву.