Книга Ватага. Атаман, страница 541 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

Следом тянулись бесконечные сани и повозки вперемешку с малыми отрядами ополченцев. Обыденное дело: каждый воин выступал в поход со своими припасами, имел свой возок, а то и два. Впрочем, бывало и наоборот, когда друзья или соседи скидывались на общий кошт, имели сани на троих-пятерых… Но в любом случае эти воины старались двигаться поближе к припасам. Это Егор своих ватажников разбаловал, уже который раз выводя против врага на всем готовом.

Походная колонна растянулась на много верст – и в ее середине Вожников увидел знакомые дорогие сани. Велев оседлать коня, Егор вместе с верным Федькой помчался по реке навстречу воинам, постоянно вскидывая руку в ответ на приветствия, спешился возле возка, окна которого были закрыты слюдяной мозаикой, стенки расписаны цветами и парящими у самой крыши золотыми птицами, над которыми на два локтя возвышалась керамическая труба, распахнул дверь:

— Елена?! Милая моя, как я соскучился! – Он порывисто обнял жену, поцеловал и только после этого спохватился: – Откуда ты? Что ты здесь делаешь?

— Весь Новгород в поход отправился! Чего же мне в пустом городе оставаться? – Она покосилась на невольницу, и Немка, упав на колени, быстро и ловко натянула на ноги госпожи, поверх вязаных носков, расшитые валенки, подала душегрейку, откуда-то от задней стенки достала соболиную шубу.

Княгиня вышла наружу, на людях троекратно расцеловала мужа, взяла под руку, идя рядом:

— Ну, и как успехи твои в наступлении, возлюбленный мой супруг?

— Плохо. Снаряды кончаются с невероятной скоростью, стволов не хватает, пушкари погибли. Нужно отправлять гонцов на Воже, к Кривобоку. Пусть снаряжает обоз с боеприпасами.

— Путь не ближний… Хотя бы к лету Витебск взять удастся?

— Смотря кому… – рассмеялся Егор. – Потому что нам он сдался в первый же день.

— Ты захватил город?! – Елена, забыв о зрителях, повисла у него на шее и горячо расцеловала: – Ты просто Александр Великий!!! Недаром мое сердце так полыхнуло, едва только я увидела тебя впервые. Ты лучший из лучших! Как тебе удалось?

— Я постарался, – не стал вдаваться в подробности Вожников.

— Любо князю Заозерскому, храбрейшему из воинов! – неожиданно выкрикнула Елена.

— Любо, любо! – немедленно отозвались ополченцы, и громкая волна приветствий покатилась по походной колонне далеко в обе стороны.

В честь прихода основных сил в прекрасном и величественном соборе Пресвятой Богородицы архиепископ отстоял благодарственный молебен, который для большинства бояр перешел в бурное хмельное застолье, устроенное князем Заозерским в пиршественном зале Узгорского замка. Новгородцы, шедшие в осаду, а заставшие уже покоренный город, не скупились на здравицы в честь атамана Егория и его воинов, гордые собой сотники из ушкуйников отвечали приветственными тостами, захмелевшие молодые воины хвастались победами, демонстрировали трофейные ножи и мечи.

— Мы уже думали, что токмо со стороны все увидим, – размахивая руками, рассказывал Угрюму юный боярин Даниил. – И тут смотрим – а мост-то опускается! Мы за мечи и копья схватились – и к нему. Ворота открылись, литовцы из них тикать бросились, тут-то мы им встречь и ударили! Опрокинули разом, да на их плечах в город и ворвались…

Угрюм, повидавший на своем веку больше схваток, чем боярский сын рассветов, молча кивал и с тоской смотрел на многочисленные кубки в руках прочих гостей. Однако сам держался, пил даже не сыто, а чистую, прозрачную воду из широкого медного ковша, сделанного в виде задравшей клюв утки.