Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Что – пора уж и кистеньком приложиться? — Без тебя приложились бы. Как зеницу ока «питуха» этого береги! Онисим разочарованно хмыкнул: — Да знаю я его – Ипатов Захарка, Лапотникова Ивана, купца, племяш. Тот еще проходимец да пьянь. А серебришка у него может и не быть – поди, пропил. — Тут не в серебришке дело… Погодь, я ватажникам доложу. Зачавкав грязью, Егор подался к своим, дожидавшимся у оврага. Внимательно выслушав Вожникова, атаман закусил губу и задумался. Думал недолго, хмыкнул: — Корвы, говоришь? Бл…жьи жонки? Ране не слыхал, чтоб они у Одноглазого были, верно, недавно завел. — А, может, просто местечко под корвин дом дал или продал, – негромко промолвил Линь Окунев. — Может и так, проверить надобно. – Антип неожиданно вздохнул: – Серебришко придется с корв взять, хоть то и невместно. — Лучше уж с сутенера, – предложил Егор. – С девчонок возьмешь немного. — Ась? — Говорю – с того, кто корвищ пасет, и взять. — Ага… – Чугреев снова задумался. – Только с Нилом-то ссориться не можно. А другого выхода нет! Л-а-адно, будь уж, что будет… может, и не Нил там за старшего еще. Значит… Егор, ты… потом ты, Линь, и… — Федька? — Федька молодой еще, а тебя, Сучок, и Онисима Морду все знают. Да и меня вспомнить могут. — Так нас вдвоем и хватит, там же еще этот… Захар – а он, окромя себя, еще за двоих только платил, – напомнил Вожников. – Хватит и нас с Линем, а вы уж подстрахуете. — Что? — Где-нибудь рядом будьте. Мокрый снег перешел в дождь, холодный и нудный, и откуда же взялась непогодь, вроде бы на закате никаких подозрительных туч не наблюдалось. Наверное, ветер принес – долго ли? К большому удивлению Вожникова, «корвин дом» оказался для этой эпохи весьма технологичным и даже мобильным, располагаясь в пяти небольших половецких вежах-кибитках – все как положено, на телегах, вот только волы были пока, за ненадобностью, выпряжены и заведены в стойло на обширном дворе у корчмы Одноглазого Нила, который, как видно, сдал под непотребное заведение вовсе не помещения, землицу. К кибиткам с заднего двора корчмы вела неприметная тропинка, глинистая и скользкая, но тщательно посыпанная золой. Все для удобства клиентов! Проходя следом за несущим факел слугой, молодой человек хмыкнул и очень даже вовремя поддержал под руку пьяного – впрочем, уже несколько протрезвевшего – Захара: — Эй, эй, не падай! — Не упаду, – засмеялся «питух». – А упаду – так токмо в вежу. Молчаливый слуга – судя по облику, татарин или, скорее, из половцев – первым делом провел припозднившихся гостей в крайнюю, поставленную ближе к корчме, кибитку и негромко позвал: — Акинфий! В кибитке дернулся полог, явив в ночь узкую полоску неровного желтовато-зеленого цвета – светильник на кизяке или земляном масле. Кто-то высунулся: — Ну? Факел качнулся: — Гостей привел, принимай. — Кто такие? — Здоров, Акиша, – со смехом выкрикнул Захар. – Что, меня, что ль, не признал? — А-а-а, ты… Пришел, значит. — Пришел. И дружков с собою привел – за троих ведь уплачено. В дерганом, каком-то нервном, несмотря на всеобщее спокойствие, свете видно было, как на плоском узкоглазом лице Акинфия заиграла улыбка: — Уплачено, то так. Крещеный татарин. Или булгарин – скорее всего. Впрочем, татары – булгары – это все относительно, тут точно и не скажешь, кто есть кто. |