Книга Варвар, страница 229 – Андрей Посняков

— Тихо! – Гаута снова прислушалась.

— Да что ты все вздрагиваешь?!

— Неспокойно на душе что-то. Знаешь ведь, муж мой как раз у ворот – его очередь стражу ночную нести.

— Так он же не один там сторожит – с собутыльниками и друзьями.

Судя по тому, как изменился тетушкин взгляд, Амбрионикс сейчас ляпнул что-то не то, ну да поздно было теперь спохватываться – слово-то не воробей, вылетит – не поймаешь.

— А ведь и верно ты сказал, племянничек – с собутыльниками! Ночь-то холодная, ненастная. Они, небось, уже начали пьянствовать, от жен-то подальше. Пойду-ка на всякий случай, гляну.

Гость фыркнул:

— Ты, тетушка, мужа-то своего не позорь.

— Так я не одна пойду – с соседкой. Эти аланы если запьют, так уж ничуть не хуже нас, галлов – не остановятся, пока все не выпьют. Нет, схожу лучше – мужики как нас увидят, не так приятно станет пьянствовать. Поперхнутся!

— Это уж точно. Подожди, тетушка! Давай-ка, сначала детей покорми, а потом сходим. Я тоже с тобой прогуляюсь, на реку посмотрю.

— Давненько ты ее не видел, ага. Ладно, будь по-твоему. Сейчас поедим быстренько. Оп… – сбросив накинутый было плащ на лавку, Гаута снова попробовала ушицу и скривилась. – Сыровата еще. Хворосту б подкинуть малость… Эй, Тирак, Амрозия! Вижу-вижу – не спите уже. Сбегайте-ка за хворостом к амбару.

— Ой, маменька, а там, на улице, поди, холодно.

— Так оденьтесь. Не голышом же пойдете. Ну, если вы правда хотите сырую похлебку есть…

— Не, не, матушка, мы лучше сбегаем.

Шустро накинув плащики из козьих шкур, детишки скрылись за дверью, впустив в дом надоедливый шум дождя и ночную сырость.

Гость зябко повел плечом:

— Да уж, не сладко на улице-то. Ты что так смотришь, тетушка?

— Да так… Экий ты стал ладный! Повзрослел, вытянулся. Жениться тебе пора, Амбрионикс!

— Ну, ты и скажешь – жениться! – в голос расхохотался юноша. – Для начала неплохо было бы хоть где-нибудь осесть. А то все на барке, на барке… сегодня в Генабуме, завтра – у синего моря.

— Так живи у нас, сколько уже зову?! Место есть, дом тебе сладим. Вот молодая-то жена его и будет блюсти, покуда ты на барке.

— Так я почти все время на барке, – задумчиво проговорил молодой человек. – А жена, стало быть, здесь… без меня. Нет уж, мне так не нравится.

— На барку ее с собой забери! – хмыкнула тетушка. – То-то кормчий с гребцами повеселятся.

— Я сам уже почти кормчий. Ну, что ты так смотришь-то?

— И все-таки надо тебя женить. Парень ты пригожий.

Юноша снова сконфузился, почесал на шее белесый рубец.

— Бедный ты, бедный, – подойдя ближе, Гаута погладила племянника по волосам. – Болит поди, шрам-то? Ноет?

— На погоду – ноет, – честно признался Амбрионикс. – Так ведь это и хорошо!

— Чего уж хорошего, – сварливо заметила тетушка. – Вот же предупреждали тебя – не ходи в священную рощу! И чего поперся?

— Да сто раз уже говорил! Может, уже хватит спрашивать?

— Не хватит. Осторожней надо быть, милый. Так вот глупо попасться в лапы друида.

Юноша вспыхнул:

— Я и не думал, что они еще есть!

— Никто не думал. Однако, если б не те римские торговцы – быть бы тебе без головы, парень!

— Да уж… до сих пор за них Бога молю. И друида этого на всю жизнь запомнил. Представляешь, рожа его по ночам снится, квадратная, как у филина! А глазищи так и сверкают, так и сверкают… и серп! А на левой руке пальцев не хватает – словно клешня у рака.