Книга Варвар, страница 418 – Андрей Посняков

— Так, – опустив глаза, кивнула воительница. – Афтай – человек верный.

Верный человек Афтай оказался веселеньким коротышкой, всеми своими повадками напоминавшим жуликоватого директора овощебазы. Все время что-то переспрашивал, то и дело подзывал слуг, отправлял их куда-то, решал какие-то вопросы… В общем, развивал самую бурную деятельность. Жаль только, телефона у него не было – уж пригодился бы точно. Узкие степные глаза, белесые брови, реденькие рыжеватые волосенки – какого он был племени, этот Афтай? Гунн, гот или из словен? Никто не знал, да и он сам, верно, не помнил, хотя и ничтоже сумняшеся причислял себя к готскому роду, а какому же еще, ведь жил-то в городе готов.

Город… Пожалуй, это уж слишком громко сказано. Сей, разросшейся до немыслимых размеров, деревне куда больше подходило иное слово – городище. По размерам и населению – тысяч десять тут точно было, а то и все двадцать – Данпарстад вроде бы считался городом, однако какого-либо толкового управления – по типу римского – в нем никогда не было. Каждая улица, каждый район принадлежал какому-то одному роду, вожаки которого (либо народное собрание – тинг, либо совет старейшин – везде по-разному) правили своим районом точно так же, как если бы жили в отдельно стоящей деревне. Да так ведь и жили! Никаких главных общегородских улиц не имелось и в помине, за рыночную – центральную – площадь периодически происходили драки, переходящие в натуральные военные действия, заканчивавшиеся переходом рынка в те или иные руки. Каждую улицу, каждый вонючий переулок – канализации, естественно, тоже не было – держал в руках какой-нибудь род. И вовсе не обязательно готский, хватало и словен, и даже гуннов – народа, по голословному утверждению историков, вовсе не склонного к городской жизни. Впрочем, здешнюю жизнь можно было назвать городской лишь с большой натяжкой. Одно было хорошо – хотя промеж собой «горожане» частенько схватывались не на жизнь, а на смерть, – приезжих купцов не трогали, несмотря на всю свою дикость, прекрасно понимая, что незачем резать курочку, несущую золотые яйца. Евреи и греки уже селились здесь целыми кварталами, иудеи даже успели выстроить синагогу, еще никем не разрушенную, греки же, не отставая от своих конкурентов, спешно строили деревянную церковь. Стройка эта, кстати, располагалась как раз напротив постоялого двора Афтая, Афтая Гуннские Очи, или Афтая Жулика, как называли его иные.

Первое, что сделал сей «верный человек», это выдал гостям – точнее говоря, продал, обменяв на беличьи шкурки – плоские бронзовые фибулы с выпуклой руной, похожей на латинскую букву «V».

А может, это была никакая не руна, а и впрямь – буквица, первая, от имени Вальдинга, про прозвищу Кровавый Орел, так звали местного захребетника, крышующего квартал, где и находился постоялый двор Афтая Гуннские Очи. Кстати, и тут лучше было сказать – «дворище». Большой и крайне бестолково построенный постоялый двор Афтая занимал почти четверть квартала – какие-то запутанные переходы, заборы, амбарчики, даже скобяная лавка и кузница. Хозяйство «верный человек» херцога Варимберта вел многоотраслевое, даже – сам хвастался – и скот разводил, держал его прямо здесь, в стойлах, там же, рядом, во дворе, резвились в желтых навозных кучах свиньи. Радомир даже вспомнил прочитанную в детстве книжку про Остапа Бендера, больно уж походил на него Афтай всеми своими повадками, а его заведение вызывало сильные ассоциации с посещенной великим комбинатором дворницкой, причем в тот момент, когда там находились и новые и старые валенки дворника Тихона, пахнувшие навозом и воздуха вовсе не озонировавшие.