Онлайн книга «Сын ярла»
|
— Знаю — валькирия Спит на вершине, Ясеня гибель Играет над нею, — так обратился он к Хель. И повелительница смерти снизошла к нему, внимательно прислушалась. — Так поспеши же, Смертная дева, Ибо, пока здесь ты, В доме твоем Зло притаилось. Хель страшно осклабилась — так велика была сила ритмичного слога, — протопала, прогремела костями по ложу, направилась прочь, на глазах делаясь все меньше и меньше. И злобно шипела, как шипит раздавленная сапогом гадюка! Нет, не справился бы с ней Велунд без помощи Фрейи. А золотая змея — Фрейя — добралась до слепых дев — норн, обвилась вокруг одной из нитей, — Сигурд понял: это судьба Хельги. Фрейя осторожно высвободила нить, и та заиграла, переливаясь разноцветными красками, словно радуга. А Хельги… Лежащий без движения Хельги вдруг глубоко вздохнул и открыл глаза. Сигурд улыбнулся, взмахнул радостно рукою. В этот момент, откуда ни возьмись, ворвался в дом огромный ворон, черный, с серыми подпалинами. Ворвался, замахал крылами… и опрокинул на постель котелок с варевом. С глухим стуком упал котелок, варево, испаряясь, поднялось к закопченному потолку зеленоватым туманом. Этот туман почуяла Хель. Обернулась, вытянув корявую ногу, и зацепила нить судьбы Хельги острым кривым ногтем. Впрочем, не одна нить оказалась зацепленной… Глаза сына ярла закрылись. И кажется, уже навсегда… Где-то неподалеку, за усадьбой, а может, и в нелюдском мире, утробно завыл волк. Глава 4 МУЗЫКАНТ Наши дни. Северная Норвегия Забудьте небо, встретившись со мною! В моей ладье готовьтесь переплыть К извечной тьме, и холоду, и зною. А ты уйди, тебе нельзя тут быть, Живой душе средь мертвых… Странные дела творились в Норвегии в последнее время. На календаре было начало двадцать первого века, а казалось, будто вернулись древние языческие времена. Молодежь, поначалу — с дальних хуторов, а затем и из более цивилизованных мест, — бросала работу и учебу ради поклонения старым богам. Это поклонение находило свое выражение в музыке — страстной, агрессивной, мощной, сыгранной на пределе человеческих возможностей, а то уже и за ними — кто знает, не помогали ли музыкантам сами боги? Один, Тор, Локи… Языческое музыкальное буйство было вскоре обозвано блэк-металлом, это была европейская музыка, выражавшая душу северных варваров. Грубая, яростная, нордически жесткая и вместе с тем — изысканно благородная. Считалось, что именно по этим принципам и должны жить потомки викингов. Музыканты, даже совсем еще юные, клялись на крови в верности избранной музыке (не только музыке — жизни!), как это сделали «Дактрон». Черный металл набирал мощь в Норвегии, границ которой становилось уже мало — появлялись волонтеры по всей Европе: в Финляндии, Англии, Польше, России… Такую музыку играл Игорь Акимцев, сменивший за последние три года не одну группу — в России с подобным было трудно, почти невозможно куда-то пробиться, — однако, по мнению Акимцева, дело того стоило. Игорь быстро приобрел славу одного из самых «крутых» ударников, в определенных кругах его считали ничуть не хуже «Кузнечика» из знаменитой норвежской группы «Димму Боргир», а уж «Кузнечик» давал жару — молотил так, что, казалось, расплавятся колонки и мониторы, даже ходили упорные слухи, что на материале «Димму Боргир» некоторые музыкальные фирмы проверяют качество аппаратуры. Примерно так же вкалывали — другого слова тут и не подберешь — и Фенрис из «Дактрон», и Кьетиль «Фрост» Харальдстад из «Сатирикона». Впрочем, таких виртуозов можно было пересчитать по пальцам. Во многом именно их напор вкупе с ритм- и бас-гитарами составлял плотную звуковую стену — основу блэк-металла, — на которую накладывалось яростное рычание вокала, напоминающее рычание раненого волка, да что волка — медведя! Наиболее продвинутые группы включали в музыкальный ряд готический потусторонний рев клавишных, а некоторые не брезговали и симфоническими оркестрами, — легендарные «Бурзум», к примеру, так вообще выпустили альбом ну совершенно этнического инструментала. |