Книга Сын ярла, страница 48 – Андрей Посняков

А ведь действительно — не заметили. Угомонились быстро — за день-то немало пришлось побегать — Эгиль был учителем суровым и спуску никому не давал, даже своему внучатому племяннику Снорри.

Эгиль прошелся меж широкими лавками, оглядывая спящих. Вот Ингви, вечно взъерошенный и чем-то похожий на воробья-переростка, эдакий недотепа с виду — однако жилистый, упорный, выносливый и далеко не дурак. Вот, на соседней лавке, храпит Харальд Бочонок, толстый, подвижный и даже во сне улыбающийся. Круглое лицо, нос картошкой, лезущие в глаза волосы цвета прелой соломы — казалось бы, обычный деревенский простак, ан нет! Совсем не таким простоватым был Харальд. Напротив Харальда — Хельги, сын Сигурда ярла. Светловолосый, синеглазый, с тонкими чертами лица и чуть припухлыми губами — такой должен нравиться девчонкам, да, похоже, на уме у него покуда лишь одна Сельма, дочка Торкеля бонда с дальнего Снольди-Хольма. Она же, похоже, зацепила и красавчика Фриддлейва, сына Свейна Копителя Коров. Напротив Фриддлейва — Дирмунд Заика, себе на уме. Не нравился этот парень Эгилю, было в Заике что-то нехорошее, подленькое, что, может быть, и сойдет на нет постепенно, под влиянием совместного обучения… а может, и не сойдет, останется — знал Эгиль и подобные случаи. За Дирмундом — лавка его дружка Хрольва, дежурившего ныне у очага. Хрольв — приблуда, принятый в род несколько лет назад. Эгиль хорошо помнил, как тот дичился первое время, даже боялся спать вместе со всеми — убегал к коровам, на сено. Хрольв, конечно, поглупее Заики, да и злобен изрядно — ну, то черта для воина отнюдь не лишняя. Снорри… Вот он, малыш, ворочается, не спится ему что-то: гонял его Эгиль больше других, чтоб, несмотря на возраст, стал Снорри хорошим воином. Подойдя к спящему, Эгиль погладил его по волосам. Спи, спи, малыш… возраст — штука быстро проходящая…

Обойдя всех, Эгиль улегся сам и тут же захрапел, едва вставил в пазы спальную доску, превращающую обычную широкую лавку во вполне комфортное ложе — при всем желании не свалишься с такого, как ни вертись.

Хельги почему-то не спалось. Грезилась Сельма, да и громкий храп Эгиля был слышен даже здесь — в заднем углу дома. Напротив Хельги ворочался малыш Снорри. Видно, тоже никак не мог уснуть. Хельги запоздало пожалел о своей шутке по поводу поцелуев — нехорошая какая-то получилась шутка, надо при случае как-то загладить вину перед Снорри. Впрочем, похоже, как раз сейчас и наклевывался подходящий случай.

Хельги осторожно приподнялся на ложе.

— Снорри, эй, Снорри! — прошептал он. — Ты же не спишь, я вижу.

— Не сплю, — тихо откликнулся Снорри. — А что?

— Кажется, Хрольв Приблуда задремал у очага.

Снорри повернул голову, присмотрелся. Затем согласно кивнул. Ну и сторож этот Хрольв! Так в походе враги всем головы поотрезают, с таким-то стражем.

— Давай-ка привяжем к его поясу котел — то-то с утра будет потеха!

Снорри не пришлось уговаривать дважды. Правда, не ожидал он такого от Хельги, ну да… Быстро соскочив с лавок, они тихонько подобрались к очагу, около которого, упершись лбом в поддерживающую крышу вертикальную балку, спал Хрольв Приблуда. Хрольв чему-то кривовато улыбался во сне, из полуоткрытого рта его стекала тонкой нитью слюна.

— Видно, девки снятся! — со знанием дела пояснил Хельги, Снорри зажал себе рот рукою, чтобы не рассмеяться.