Книга Сын ярла, страница 63 – Андрей Посняков

И вновь раздался страшный грохот. И видение — рычащая черноволосая женщина с безумными глазами цвета морской пучины. И волк. Огромный, темно-серый, со сверкающим злобным взглядом оборотня.

Хельги очнулся только тогда, когда уже схватил за шею Снорри… Тот захрипел, задыхаясь, и Хельги ужаснулся, увидев вдруг прямо перед собой серые широко распахнутые глаза, полные боли. Отпустив мальчика, сын Сигурда издал торжествующий крик и без сил повалился на землю, рядом с Фриддлейвом.

— По правилам, мы должны схватить его, — потирая ушибленную шею, гулко произнес Йорм, кивая на Хельги. — Правда, решать должен старший.

— Нет. — Услышав его слова, Фриддлейв приподнялся на локтях. — Хельги, сын Сигурда, победил меня в честной битве, и я не хочу, чтобы потом люди говорили, будто Фриддлейв воспользовался чей-то слабостью. Когда он придет в себя, мы дадим ему возможность уйти и начнем преследование снова.

— Воистину, это слова благородного мужа! — восхищенно присвистнул Снорри, а Йорм кивнул, соглашаясь. Фриддлейв же слабо улыбнулся: превратить поражение в дело, достойное славы, это большое искусство, которое, очень на то похоже, удалось ему вот сейчас, здесь.

— Ты благородный воин, Фриддлейв, сын Свейна, — пошатываясь, поднялся на ноги Хельги. — Ты силен и отважен. Я горжусь, что победил тебя в честном бою.

— Мы пойдем за тобой, как только твоя спина скроется за теми деревьями. — Фриддлейв кивнул на ивы, росшие внизу, на правом берегу ручья. — Торопись же!

Хельги ничего не ответил, лишь улыбнулся. Он точно знал, куда идти, сообразил, придумал, пока лежал на земле рядом с тяжело дышащим соперником.

Фриддлейв, Снорри и Йорм проводили уходящего взглядом. Ни Йорм, ни Снорри не вспомнили о Приблуде Хрольве, что таился средь скал на том берегу бурного потока. Только Фриддлейв помнил о нем — потому и отпустил сейчас врага, не ведая, что о том, кто с шумом разбрасывал камни, не забывал и Хельги. Потому и не скрылся в зарослях ив, как советовал Фриддлейв, не пошел и меж скал, где поджидал неведомый враг, а, обогнув скалу по узкому карнизу, с которого только что чуть было не сорвался Снорри, прошмыгнул ползком, таясь меж сугробами, черными, такими же, как и быстро наступавшая вечерняя тьма. Напрасно поджидал его Хрольв, и напрасно тратили время на погоню Фриддлейв, Йорм и Снорри.

Он прополз вдоль ручья и поднялся на ноги недалеко от мостика, в лесу, перед родной усадьбой. Наступившая ночь была холодной и светлой — высыпали на небо звезды, как часто бывает на севере, недаром здешние места назывались Халогаландом, что значит «Страна света». Хутора и усадьбы Бильрест-фьорда, пожалуй, были самыми северными поселениями, даже нидаросские селения ярла Рекина, сына Гундера, были расположены в половине дегра пути к югу, не так уж и близко, ведь дегр — время плавания одного корабля за сутки.

Оглядевшись, Хельги побежал по лесной тропе, чувствуя, как сохнет прямо на теле мокрая от таявшего снега туника. Разводить костер, чтобы обсушиться, было бы верхом глупости: следовало помнить и о других вражеских группах, что рыскали сейчас по всей округе. Однако и бегать всю ночь по лесу — удовольствие ниже среднего, хорошо б было и выспаться, поднакопить силы к утру. И перекусить бы неплохо — в желудке пусто, как в рыжей башке Бьярни Альвсена, а лук и стрелы — пусть даже тупые — остались на дне пропасти, хотя, конечно, можно было бы и без них разжиться съестным — пособирать, к примеру, на скалах птичьи яйца… а еще лучше — отлежаться на верхних лугах, в каком-нибудь заброшенном пастушьем шалаше. Этот вариант и прокручивал в голове Хельги, пока бежал через лес. Вот показалась дорога, что вела на юг, к усадьбам Рекина. Хоть и несся Хельги почти на автомате, а все ж таки перед дорогой остановился, словно увидал знак «Проезд без остановки запрещен», — уж слишком открытое было место. Остановился не зря — почувствовал запах дыма, видно, кто-то разжигал костер. Кто-то? А кому тут еще быть-то, кроме соперников-конкурентов? Кругом один лес, пастбища начинались дальше. Хельги осторожно всмотрелся в только что вспыхнувшее пламя; близко подходить не стал, знал — сидящие у костра обязательно выставили часового. Себя выдавать не хотелось.